Фелисити торопливо ушла в дом, лицо ее пылало от стыда. Она никогда раньше не обращалась к нему «Берн», хотя про себя давно уже звала его по имени. Не решит ли он теперь, что и она пошла по стопам своих предшественниц в надежде на взаимную симпатию?
На следующий день ей довольно легко удалось забыться в работе, потому что в тот день Тревора только готовили к операции. Но в следующее утро ей пришлось труднее.
— Вы не знаете, в какое время будет оперировать мистер Мэллори? — спросила она у доктора Йохансена.
— Не знаю, но даже если бы и знал, не стал бы вам говорить, — ответил он с улыбкой. — Вы не сводили бы глаз с часов и волновались бы сверх всякой меры.
— Да, наверное, вы правы.
Какое-то время доктор молча смотрел в окно. Потом он повернулся к Фелисити:
— Вы говорили, что никогда еще не видели, как цветут гранатовые деревья. Хотите поехать в сады, чтобы увидеть деревья в цвету?
Она немедленно откликнулась на это предложение, понимая, что таким образом ее добрый начальник пытается снять напряжение, которое она испытывала в связи с Тревором.
— Очень, очень хочу, если только вы меня отпустите.
— А мы вместе туда поедем, — сказал он, к ее удивлению.
Доктор дал несколько указаний своим заместителям, и скоро они уже ехали на машине вверх по склону холма, где они были вчера вечером с Берном. Но доктор свернул в другом месте, и они направились по дороге между низкорослыми деревьями, покрытыми блестящими огненными цветами.
— Боже мой! Какая красота! — ахнула Фелисити.
— Когда мы заберемся чуть выше, будет еще красивее. Оттуда видна вся долина.
— Очень похоже на Эвешемскую долину весной, только там почти все цветы розовые и белые. А здесь — словно алый ковер.
Доктор Йохансен проехал через широкие деревянные ворота и повел машину по узкой дорожке с двумя рядами деревьев по сторонам. Коренастый молодой человек подошел к ним.
— Чао! — приветствовал он доктора, который ответил ему тем же.
— Это один из владельцев гранатовых садов, — пояснил доктор. — Стефано Рамелли, — произнес он, представляя их друг другу.
Фелисити увидела, что это был не простой садовод. На нем были безукоризненно выглаженная шелковая кремовая рубашка и хорошо пошитые темно-синие брюки. На среднем пальце сверкало кольцо с огромным бриллиантом, а на запястье красовались золотые часы.
Прежде осмотра сада состоялась небольшая церемония дегустации мараскино в тени деревьев возле небольшой будочки.
— Начинаем, — торжественно промолвил Стефано после того, как всем раздали щедрые порции напитка. Он говорил по-английски достаточно свободно, чтобы Фелисити могла его понять, и она в свою очередь тоже попыталась сказать несколько фраз на итальянском.
Стефано быстро прошел строевым шагом по рядам, где мужчины и женщины, а иногда и дети работали мотыгами под деревьями. Он рассказывал, что ни один клочок земли не должен простаивать, поэтому в тени деревьев выращивали овощи.
— Теперь видите, почему остров называется Изола-Росса, — вставил доктор Йохансен.
— Со стороны моря он, наверное, выглядит очень красиво в это время года, — заметила Фелисити.
— Тогда вам нужно обойти его с другой стороны, чтобы увидеть, как объята пламенем земля. Там остров спускается к морю пологими склонами.
Она тут же решила попросить Берна отвезти ее туда, не забывая, впрочем, что у него есть на то свои мотивы.
— Пуника гранатум, — проговорил доктор. — Так римляне называли гранаты, но их выращивали в Средиземноморье еще до римлян. В районе Кавказа и некоторых частях Афганистана они растут в диком виде.
— А как они называются по-итальянски? — спросила девушка.
— Мелагране, — ответил Стефано. — Когда фрукты созреют, мы пришлем вам целую корзину плодов самого высокого качества, синьорина.
— Грацие, синьоре, — поблагодарила она его.
Прежде чем они с доктором ушли, Стефано дал им каждому по бутылке гранатового сока.
— Это из прошлогоднего урожая, — сказал доктор. — Что, хороший был урожай?
— Кози, кози, — рассмеялся Стефано. — Как вы говорите — так себе. В этом году гораздо лучше. Мы всегда надеемся на лучшее.
У ворот к ним подбежала маленькая девочка, сжимая в ручках огромный букет пламенеющих цветов, и протянула его Фелисити.
— Сегодня они красивы — а уже завтра завянут, — предупредил ее Стефано. — Они живут не дольше, чем длится поцелуй.
Когда Фелисити и доктор Йохансен ехали в машине домой, он недовольно проворчал:
— Стефано всегда такой любезный с гостями. Хорошо бы было, если бы он к своим рабочим относился по-человечески.
— Он что, мало им платит?
— Да. Постепенно он скупил все гранатовые сады на острове. Теперь все они принадлежат ему, хотя многие из них записаны на других людей. У него монополия, а так как выращивание гранатов — основной источник пропитания на острове, все местные жители полностью зависят от него.
— У него вид процветающего бизнесмена.
— Это да, — согласился доктор. — Он любит демонстрировать, что ему любая роскошь по карману.
— А он живет здесь, на Изола-Росса?
— Нет, на материке. У него там роскошная вилла, как мне рассказывали, на побережье около Монте-Рубино. Еще есть квартира в Риме, яхта, на которой он совершает круизы по Адриатике и по греческим островам. Сюда, на Росса, он приезжает только на очень короткое время — например, как сейчас, когда цветут гранаты, и в сентябре, когда будут собирать урожай на экспорт, а еще тогда, когда он хочет заключить какую-нибудь крупную сделку и не желает привлекать к ней внимания.
Фелисити тихонько засмеялась:
— Похоже, вы не очень-то жалуете Стефано.
— И не я один. Он, наверное, самый непопулярный человек на острове.
— А разве для него это не опасно? В одну из темных ночей кто-нибудь может запросто решить… — Она оставила фразу незаконченной.
— Надеюсь, с ним ничего такого никогда не случится. Нам не нужна вендетта на острове. У него есть враги, но есть и очень влиятельные друзья.
Фелисити не ответила. Она подумала, что, наверное, даже доктору Йохансену приходится считаться с этим и стараться не ссориться со Стефано.
Вдруг в ее памяти всплыл эпизод, когда они с Берном были на Изола-Рондинэ и в кафе он поздоровался с кем-то по имени Стефано. Конечно, имя было довольно распространенное, но теперь девушка жалела, что ей не хватило любопытства, чтобы повернуть голову и посмотреть, с кем это здоровается Берн.
Доктор повел ее на обед в дом своего друга. Видимо, он позвонил ему заранее, еще до выезда из клиники, потому что их уже ждали. Хозяйка дома взяла у Фелисити подаренный ей букет цветов и поставила его в вазу. Вскоре были поданы прохладительные напитки со льдом, а потом они отведали вкуснейший обед. В конце обеда Фелисити ждал сюрприз, потому что вместо служанки, которая подавала блюда, кофе принесла удивительно хорошенькая молодая девушка. Фелисити вздрогнула, потому что это была та самая девушка, которую они встретили с Берном по дороге на пляж на острове Рондинэ.
— Моя дочь, Эмилия, — представила ее хозяйка. По лицу девушки скользнула вежливая светская улыбка. Она не подала виду, что узнала Фелисити, и Фелисити поступила так же.
Наверное, однажды доктор Йохансен привез Берна сюда и Берн не упустил возможности закрутить, как он сам это называл, «головокружительный роман».
Было уже далеко за полдень, когда доктор и Фелисити наконец распрощались со своими очаровательными хозяевами и их дочерью. Они поехали обратно в клинику кружным путем, что заняло у них больше времени, и по дороге доктор Йохансен показал ей развалины маленькой церкви, стоявшей когда-то на вершине скалы.
— Очень выгодное положение, — произнес он, когда они с Фелисити пробирались через заросли дикой травы и сорняков. — Ее называют «церковь гибнущих кораблей», потому что ее огни обманывали мореходов и направляли их корабли прямо на скалы, где они и разбивались, и туда сразу спускались мародеры, но не для того, чтобы спасти выживших, а для того, чтобы выловить все, что всплывет после гибели корабля.
— Да, такое случалось на всех побережьях, в том числе и у нас, в Англии.