Однажды на станции в Сохо к ней подошел пожилой мужчина с фотоаппаратом. Кроме фотографии, он занимался поиском привлекательных хостесс. Некий российский олигарх, говорят, хозяин английского футбольного клуба, организовывал важный прием на своей яхте, пришвартованной в Брайтоне. «У вас настоящая славянская красота, я думаю, что вы бы там отлично смотрелись», – заявил уверенно мужчина с фотоаппаратом, вручая ей визитку. Гонорар за два дня, в которые она должна была только улыбаться и носить подносы с напитками, обещали просто ошеломительный. Она согласилась. В Брайтон приехала в пятницу вечером. Ночевала в каюте на яхте, которая оказалась – по крайней мере по ее ощущениям – огромным кораблем, какие она видела в одесском порту, когда была там на каникулах с матерью. На следующий день она остановилась с подносом, полным бокалов, перед стоящим в стороне от всех пожилым мужчиной с длинными, с сединой волосами. Он взял бокал, улыбнулся и поблагодарил ее по-польски. Она ответила ему также по-польски. Вечером он подсел к ней на лавочку около спасательных шлюпок. Они начали разговаривать. Он владел галереей, покупал и продавал картины. А еще он был известным экспертом по подлинности произведений искусства. Иногда читал лекции в польских, немецких и английских университетах. Российский олигарх всегда на протяжении уже многих лет приглашал его при покупке какого-нибудь произведения искусства. Доверял ему полностью.
Они говорили о картинах, литературе и о России, в которой он часто бывал и которую считал совершенно сказочной.
Назавтра он пришел к ней в отель. С букетом цветов. Через неделю появился снова. И еще через неделю. В какой-то момент она поняла, что он прилетает в Лондон только ради нее. Она чувствовала себя с ним хорошо и спокойно. Он ничего от нее не требовал. Ни разу не возникло мало-мальски двусмысленной ситуации. Только один раз в кино в Сохо он взял ее за руку и деликатно коснулся губами ладони. Они ходили в театры, музеи, в библиотеки. Когда он был занят по работе и не мог прилететь к ней – она скучала по нему. Впервые после долгого перерыва она скучала по мужчине. Она позвонила и сказала ему об этом – и в понедельник утром он уже стоял около ее отеля…
Он пригласил ее на Рождество к себе домой «в заброшенную деревню под Люблином». Она долго колебалась, потом согласилась. В Польше Рождество – это семейный праздник. Она это знала. И это была большая семья. За столом на старинной вилле, похожей на дворянский замок, она сидела рядом с его двумя дочерьми. Они были ненамного младше ее. Во время деления облатки старшая дочь шепнула:
– Мой отец любит вас. Если вы хотите сделать ему больно – сделайте это как можно скорее и оставьте его в покое…
Она вовсе не собиралась делать ему больно. Она ничего не обещала, но хотела все же убедиться, что он не просто «затыкает дыру в ее сердце». В марте они полетели в Австрию. В пансионе в Ишгль поселились в одной комнате. В октябре они вместе едут в Польшу. А в свадебное путешествие отправятся в Венецию. Это была ее идея. Она всегда хотела увидеть Венецию Бродского…
Вероника Засува-Петля исправно, хотя и с неохотой, поначалу каждый месяц переводила на «известный ей счет» Анджея Выспяньского, ее бывшего любовника, две с половиной тысячи злотых. Ее муж заметил, что с сентября расходы жены существенно сократились, и порадовался ее сознательности и семейной солидарности. Так продолжалось до декабря, когда Вероника нашла себе очередного нищего интеллектуала, на этот раз из Познани, с которым начала трахаться в разных дорогих отелях, избегая только как черт ладана «Гранд-отеля» в Сопоте, с которым ее связывало слишком много воспоминаний. Инцидент с Паулиной Мартой – «девушкой Выспяньского», как она ее называла, – закончившийся в постели и частично на полу комнаты номер 305, имел продолжение. Ощущения, связанные с губами, руками и вообще с телом Паулины, оказались незабываемыми. И четыре месяца, до первого секса с Марцином, своим новым «мальчиком», Вероника регулярно навещала Паулину. Тем более что от Мокотова до Жолибожа совсем рукой подать.
Радикальные перемены начались после Нового года, в середине января, когда однажды поздним вечером Здислав Петля вернулся домой вусмерть пьяный, что с ним случалось нечасто, и заявил Веронике, что «влюбился в Мартину». Вероника не знала ни одной женщины с таким именем. Поначалу она даже подумала, что ее муж платонически влюбился в Мартину Войцеховскую, путешественницу, которая сто лет назад, где-то в две тысячи первом году, пока еще не потеряла привлекательности, разделась для «Плейбоя» и на которую Здих всегда «пускал слюни», когда ее показывали по телевизору. Однако оказалось, что это совсем другая Мартина. Гораздо более молодая, чем Войцеховская, гораздо более привлекательная и гораздо более реальная – новая ассистентка в фирме Здиха. Ассистирует его заместителю, а трахается с ним. «Я люблю Мартину, а она любит меня», – сообщил Веронике невнятно за столом в кухне муж. Под утро, после долгих и трудных переговоров, выяснилось, что ассистентка Мартина к тому же еще и в положении и что «она родит мне ребенка, моего, черт возьми, моего ребенка, ты понимаешь?! Ребенка, о котором я всегда мечтал!»