– Ну, во-первых, простой рецепт: берёшь – и не пишешь. Всё! Магия! – (Он рассмеялся, но голос звучал решительно. Легко тебе говорить, – мысленно проворчала Алиса). – Во-вторых, ну… Будете, не будете общаться – это в любом случае полезный опыт. Я рад за тебя. Хоть как-то начала дышать после всего… Ну, сама понимаешь. В-третьих… Так, что я хотел сказать в-третьих? А, вот: не зацикливайся. Пишет твой Ноэль – хорошо. Не пишет – значит, пошёл он лесом. Гуляй с другими, работай, смотри город – делай, что хочешь, только ему не пиши. И не показывай ранимость. Это тоже важно. Он из тех, кто может сбежать, если заметит, что ты настроена серьёзно и загоняешься.
Алиса вздохнула. Поль озвучил то, что она и так понимала – и что боялась услышать. «Не показывай ранимость». Она вообще умеет её не показывать? Да, пока она держится – но что будет, если Ноэль промолчит ещё день, или два, или десять? У них так мало времени. Конечно, она не ищет ничего серьёзного (Ноэль и понятие «что-то серьёзное» вообще очень странно сочетаются); но каждый час, прожитый без него, теперь кажется ей чудовищным, кощунственным упущением, насмешкой над богами, духами Гранд-Вавилона и людьми.
А вот самому Ноэлю явно так не кажется.
– Всё это я понимаю. Сама стараюсь не показывать, – заверила она, в очередной раз проходя мимо замершего рыбака; неужели его не смущает, что так долго ничего не клюёт? Может, он уже давно задремал в лучах заката, глядя на отражения кудрявых ив в воде? – Но иногда… Иногда уже трудно. Вот вчера, например, мы хотели встретиться – а потом он спонтанно ушёл гулять с друзьями под дождём. Написал уже часа в два ночи, когда я не выдержала и спросила, придёт ли он. Мол, «гуляю с большой компанией, не могу их бросить, особо не жди»… Если бы он по-настоящему тянулся ко мне, он иначе расставлял бы приоритеты, зная, что я тут ненадолго, ведь правда? Я, конечно, понимаю, у него своя жизнь и всё такое, но… Будь я на его месте – и если бы девушка нравилась мне так сильно, как он утверждает обо мне, – я бы хваталась за каждый шанс побыть с ней. Наверное.
«Наверное» – потому что Алисе было трудно представить, каким она была бы мужчиной. Может быть, кем-то вроде Горацио.
А ведь правда. Почти идеальное соответствие – по крайней мере, в том, что она успела в нём заметить. От этой мысли ей почему-то стало не по себе.
«Гуляю с большой компанией». Ноэль явно посвящает большую часть досуга друзьям – и ему явно нравится неприкаянно-маргинальная богемность. Нравится бесцельно бродить; нравятся уличные концерты, мастерские, выставки – вся эстетически-социальная «движуха» (как он, возможно, выразился бы) большого города, весь его пресыщенно-порочный, красивый ритм. Он всё-таки экстраверт – и привык проводить время в такой «движухе», а не в созерцательном одиночестве. Одиночество, может, и правда есть глубоко внутри (оно ведь ощущалось – о, так ощущалось той ночью); но в «дневном», нормальном состоянии он не будет сосредоточенно копаться в себе – или взращивать в себе какое-то новое чувство. Не будет думать о человеке, которого не хочет впускать в свою жизнь, – какой бы интересной и развитой личностью ни был этот человек. И в Алисе – что уж там – его привлекло, прежде всего, красивое тело. Его не особенно волнуют её внутренний мир, её прошлое и настоящее; он не задаёт вопросов, а то, что слышит, – слушает без внимания. Алиса скучнее «движухи».
Самое болезненное – ей ведь есть с чем сравнить. Когда она училась в Италии, Роберто тоже был очень занят, и они тоже едва-едва познакомились – но ради неё он готов был оставить и друзей, и семейные застолья (святое дело для итальянцев), отложить или ускорить любые дела. Может, он и был легкомысленным большим ребёнком, может, не вдохновлял её – но, по крайней мере, искренне к ней тянулся и показывал это каждым своим поступком. Конечно, Ноэль – совершенно другой: более закрытый, более холодный, с налётом городского цинизма; но… Но. Алиса не верила в тотальную занятость – зато верила в расстановку приоритетов. На то, что по-настоящему важно, всегда можно выделить время.
Она уже успела вновь попасть в неловкую ситуацию – когда Ноэль написал, что выходит гулять, подумала, что он один, и тут же радостно предложила: «Могу составить компанию». «Ой, да брось, у нас тут сборище маргиналов, – написал Ноэль – наверняка посмеиваясь; ему определённо нравится называть себя и своё окружение маргиналами. – Тебе будет плохо». «Извини, неправильно поняла», – грустно отступила Алиса. «Брось, всё хорошо», – милостиво ответил он.
Ещё он любит слово «брось» – почти так же сильно, как «супер» и «чиллить». Беспечная философия не-заморачиванья. Алиса вздохнула.