Алиса улыбнулась, проходя мимо колонн и белых ступеней дворца. На массивных железных дверях главного входа висел замок в форме львиной головы. Рядом скучно синела табличка с цифрами и надписями на разных языках – часы работы музея, правила покупки билетов, правила поведения… Закрыто с шести. Девушка с голубыми дредами, чуть задыхаясь, опять пронеслась мимо; когда же она уже набегается?
Поль часто шутит, когда видит, что Алисе нелегко, – пытается разрядить обстановку. Шутки не всегда получаются уместными, но в любом случае – спасибо ему за это.
«Не думаю, что он врал. Утопить телефон – это похоже на Ноэля. То ещё ходячее несчастье. Он и сам уже падал в Ри, рассказывал мне».
«Какая прелесть! – Поль прислал экспрессивный смайлик с глазами-сердечками. – Я бы тоже хотел упасть в Ри».
Алиса фыркнула от смеха, подходя к маленькому горбатому мостику, перекинутому через узкую часть пруда. Доски меланхолично заскрипели у неё под ногами.
«Не думаю, что это приятно. Она, конечно, красивая – особенно за счёт набережных и всех этих помпезных мостов с ангелами и русалками. Но холодная. И кажется далеко не самой чистой рекой из тех, что я видела».
«Так ещё бы – на ней такая громадина стоит, Гранд-Вавилон! Зато упасть в неё – это символично».
Алиса вспомнила, как сравнила падение Ноэля в Ри с «крещением городом» – и её обдало приятным теплом. Всё же иногда они с Полем поразительно похоже мыслят.
«Да, я тоже ему так сказала. В общем, твой вердикт – не загоняться и не… Как ты выразился, «не показывать ранимость»?»
«Ага. Или хотя бы поменьше показывать, чем у тебя это иногда бывает, – подколол Поль. Чуть обидно, но обоснованно. – И не слишком его жди. Раз ищешь приключений – наприключайся там всласть! Чтобы уж до конца тебе прочистило голову. Договорились встретиться вечером, не вышел на связь – значит, ровно в двенадцать часов этого вечера он идёт лесом! – (Снова «идёт лесом». Поль повторил это так убеждённо, будто был уже твёрдо намерен отправить Ноэля в лес). – А ты ложишься спать. Ну, или идёшь гулять с кем-то ещё из Badoo, не знаю».
«Мудрое решение, – вздохнув, написала Алиса. – Ладно, буду дальше бороться с собой. Побреду домой, наверное».
«Давай. У меня как раз Отто скоро вернётся, надо бы хоть макароны на ужин сварить».
К счастью Отто, Поль готовил редко. На его стряпню нельзя было даже смотреть без лёгкой тревоги.
Алиса умиротворённо улыбнулась, убрала телефон – и поняла, что снова оказалась возле того самого безмятежного рыбака. Мурча себе под нос какую-то песенку, тот снимал с удочки улов – юрко бьющуюся, мокро-серебристую рыбу. Брызги от неё разлетались во все стороны – немного попало Алисе на ладонь; но что это?.. В руках рыбака вместо удочки – трезубец, а сам он водянисто-прозрачен?
Она вздрогнула и проморгалась. Померещилось.
***
Дни без Ноэля тянулись сплошной чередой – в странной смеси лихорадки и монотонности. Алиса много переводила для проекта, но работа по-прежнему не заполняла её изнутри так, как раньше. Она терпеливо шлифовала очередной договор о сотрудничестве между какими-нибудь музеями, театрами или книжными магазинами, очередное скучноватое интервью о глобализации и мультикультурализме, очередной документальный фильм о культурной жизни Гранд-Вавилона, который нужно было переложить в сухую чопорность делового английского или старомодную громоздкость официального итальянского, – и, дождавшись своего часа, шла гулять.
Город манил её так же исступлённо, как в первые дни после приезда, – особенно ночью; но она всё острее ощущала своё беспросветное одиночество среди этой красоты и боль от новой ранки – тоску по Ноэлю, детски-наивную обиду на его холодность. Алиса сходила в два музея и ещё несколько парков, пофотографировала знаменитый собор, похожий на парящее над землёй лазурно-белое облако, отужинала пастой и двумя бокалами хорошего Санджовезе в весьма недешёвом итальянском ресторанчике, – но тоска всё равно не отпускала. Каждый день, прожитый без Ноэля, уходил бесследно, безвозвратно, насовсем – и времени оставалось всё меньше, а он будто не понимал этого.
Точнее, понимал, – просто не придавал значения их связи. Зачем врать себе.
Когда одиночество грызло особенно невыносимо, Алиса переписывалась или даже виделась с кем-нибудь из Badoo – но теперь это оставляло горькое послевкусие. Она понимала, что нехватку Ноэля не заполнить примитивной, как фоновая музыка, болтовнёй – так же, как раньше у неё не получалось заполнить общением с кем-то другим пустоту без Поля или Луиджи. Болтая с каким-нибудь очередным безликим поваром, бухгалтером или таксистом, Алиса осознавала, что погружается в страшную суету, – но и чувствовала, что без этой суеты сейчас не выдержит, что иначе тоска снова обглодает её до костей.