– Нет. Все четыре года здесь. Только иногда другие страны, Европа.
– Не скучаешь по дому?
– Нет. – (Алжирец опустил глаза, прелестно краснея. Алиса вспомнила, как краснеет Ноэль, – нежно-бледными, полупрозрачными пятнами на скулах, – и до боли прикусила щёку изнутри). – У нас такая культура… Мужчина – нельзя скучать.
Иная сторона патриархата – вечное «мужчина должен». Алиса так и не поняла до конца, корёжит это психику мальчикам или, наоборот, выращивает из них здоровых людей с чувством долга и ответственности перед миром. Наверное, вопрос только в умеренности этого давления.
– Сурово, – отметила она. Милая официантка, порхавшая по залу с чуть измученной улыбкой, заметила опустевший бокал Алисы и услужливо наполнила его; Алиса благодарно кивнула.
– Сурово, – усмехнувшись, повторил алжирец. Кажется, ему почему-то понравилось это слово. – Да, у нас суровые люди. Особенно в горах.
Назад они шли уже ночью. У входа в таверну поставили высокие конусы-светильники с искусственным пламенем внутри; оно плясало, трепыхалось рыжими лохмотьями, озаряя мерцающую огнями тьму проспекта. Смех, музыка, толпы прохожих, фары проезжающих машин; Гранд-Вавилон, как всегда, не спал, и Алиса с упоением вдыхала его ночной запах. Запах голода, запах лихорадки. Исподволь подбирающееся опьянение всё упрямее шептало ей: «Напиши ему», – подразумевая, конечно, Ноэля, – но пока алжирец с успехом её отвлекал.
Когда Алиса попросила забрать с собой остатки вина, она надеялась, что для неё поплотнее заткнут бутылку – но вино почему-то разлили по большим стаканам для молочных коктейлей. Наверное, предположили, что у них с алжирцем романтическая алкогольная прогулка – хотя уже раньше, как только принесли второй бокал, Алиса вернула его, сообщив, что «молодой человек – непьющий». Романтическая алкогольная прогулка – совсем как…
Нет.
Перед выходом алжирец повёл себя слегка странно: заплатил за всё, кроме вина, и настоял на том, чтобы оба стакана несла Алиса; сам же взял её сумку. Из его сбивчивых объяснений Алиса не сразу поняла, что ему, как мусульманину, нельзя не только пить алкоголь – даже прикасаться к нему и платить за него. Как можно придерживаться этого, проведя четыре года в Гранд-Вавилоне?.. Поразительный человек.
Так они и шли – она с двумя огромными стаканами в руках, он с дамской сумкой. Как же комично мы смотримся, думала Алиса, рассеянно улыбаясь ночным огням. С другой стороны – мы похожи на иллюстрацию к самой идее диалога культур и мультикультурализма в большом городе. Пора писать приложение к диссертации.
– Ещё увидеть Вас? – с надеждой спросил алжирец, когда они остановились у подворотни Алисы, под строительными лесами. Она улыбнулась, забирая у него сумку.
– Почему бы и нет? Спасибо за вечер, приятно было поо… – (Её взгляд скользнул влево, за плечо алжирца – и она увидела Горацио. Тот стоял, скрестив руки на груди, и делал вид, что поглощён созерцанием убегающей во тьму улицы Гофмана; видимо, шёл откуда-то, только что заметил их с алжирцем и остановился. Алиса сглотнула, чувствуя непонятную смесь тревоги и почтительной робости – то же, что испытывала рядом с ним в прошлый раз. Почему же город так старательно их сводит?). – Пообщаться.
Когда алжирец скрылся, направившись в сторону метро, Горацио подошёл к Алисе – и улыбнулся своей усталой улыбкой.
– Добрый вечер. Свидание?
– Добрый вечер. Дружеская встреча. – (Красноречиво вскинув бровь, Горацио посмотрел на стаканы с вином; Алиса прикусила губу). – Дружеский ужин, точнее.
– Чудесно. Извините, конечно, но я, как профессиональный писатель с зачатками алкоголизма, чувствую дивный запах романтики.
В глазах Горацио плясали насмешливые – хотя и добрые – чертята. Странно – у него тоже светлые глаза, но оттенок совсем не как у Ноэля. Без голубовато-серебристого зеркального отлива; просто серые, как черта карандашом.
– Вы намекаете, что пахнет вином? – (Улыбаясь, Алиса поддалась порыву – и протянула ему один стакан). – Что ж, не могу не поделиться.
– Вы истинная леди, Алиса! – (Он шутливо поклонился). – Как джентльмен, я обязан когда-нибудь угостить Вас в ответ.
– Вполне допускаю такую возможность. – (Алиса вздохнула. Ей нравились их игровые любезности, стилизованные под диалоги из Бальзака или Теккерея. На другой стороне улицы мельтешили парочки и компании туристов, припозднившийся собачник выгуливал далматинца – но ей снова казалось, что они разговаривают наедине. Прямо как в прошлый раз). – Здесь мои употребления алкоголя происходят чаще, чем мне хотелось бы.