Впрочем, ненадолго отвлеклась.
Теперь собранный материал нужно было перевести с итальянского на английский и родной языки. Алиса справилась с первым интервью, перешла ко второму – но уже обречённо понимала, что сегодня не закончит. Лёгкие, приятные итальянские эпитеты, «свёрнутые» лаконичные конструкции непросто укладывались в новые рамки; а может, всё дело было в специфике темы – ведь у каждой нации свои представления о чувстве стиля и красоты. Так или иначе, голова начинала ныть, а тоска – усиливаться. Вчерашняя эйфория, сотворённая коротким разговором с Ноэлем, уже прошла. Душе требовалась новая доза – а её не было.
И, скорее всего, не будет. Пора собраться с силами и признать очевидное: Ноэль больше не напишет ей первым. Совсем, никогда. Он потерял к ней интерес. Может, он и впредь будет отвечать ей – из банальной вежливости, чтобы не обидеть, или от скуки; так, как она отвечает этим дегенератам из Badoo.
Омерзительное положение. Снова быть той, кто, как преданная собачка, выпрашивает внимание, ищет поводы, чтобы написать; сцепив зубы, Алиса закрыла файл. У неё сводило скулы от злости на себя и отчаяния.
Всё кончено. Закончилось, не успев начаться.
Надо это принять.
Почему, почему это вечное, нудно-гадкое «надо принять»? Надо принять, что та машина с профессором Базиле влетела в другую на обледенелой трассе; что дедушка не мог говорить и задыхался перед тем, как умереть, – и её не было рядом с ним; что Луиджи несколько лет лгал ей о Кьяре, а теперь спаривается с ней где-то в русских полях… Всегда, всегда «надо принять» – потому что нельзя изменить. Когда-то она приняла, что собственному отцу наплевать на неё, и что Поль – гей и никогда не ответит на её чувства, и что Роберто – большой ребёнок, который не понимает её и никогда не поймёт, и что нужно много, адски много трудиться – учиться, работать, – чтобы жить и не чувствовать каждодневного стыда за то, что бесплодно коптишь небо.
Почему всегда «надо принять», и нет смысла бороться? Почему – эта вечная рабская безропотность? И Горацио – туда же: «люди-явления», «поток»… Допустим, «человек-явление» – хорошее, очень подходящее Ноэлю определение. Подходит его легкомыслию, спонтанности, его воздушной неприкаянной жизни. Но почему Горацио – даже Горацио, со всем его умом и талантом, и с болью, которую пережил, – уверен, что остаётся только смиренно склонить голову и пустить всё на самотёк?
Конечно, грешно впадать в отчаяние. Ведь даже одна встреча с Ноэлем была бы даром небес, немыслимым, почти мистическим совпадением, – а ей их досталось целых две… Алиса чувствовала себя капризным обиженным ребёнком; ребёнком, который уверен, что обделён, – и чувство обделённости не проходит, сколько бы сладостей и игрушек его ни тешило. Ребёнком-жадиной.
У них с Ноэлем так мало времени – но даже его ей не дано вкусить сполна. Он больше ей не напишет.
Алиса вздрогнула – и очнулась от резкого гудка машины, заменившего концерт Паганини. Кто-то грубо «подрезал» кого-то на дороге; она шла по проспекту, и мимо неслась река сверкающих фар. Толком не заметила, как вышла на улицу – вылетела, не усидев за работой. Истеричка. Она провела рукой по лицу; опять горит, как в лихорадке – как каждый вечер. Проклятый Гранд-Вавилон.
Проклятый – и благословенный.
Она влилась в возбуждённую гуляющую толпу, как вливалась теперь каждый раз. Прочь, прочь по чуть влажным от недавнего дождя плитам мостовой – мимо ажурно-резных и сдержанно-строгих зданий, тонущих в темноте, мимо кафе и баров, дорогих бутиков и сувенирных лавочек. Ноги сами пронесли Алису мимо греческой таверны, где они ужинали с алжирцем в субботу, – и принесли в итальянский ресторан, где она сидела одна. Она прекрасно понимала, что сегодня ей точно нельзя пить – даже лёгкое вино, даже один бокал. Только не в таком состоянии.
Она уже знала, что не удержится, – и заранее была полна отвращения к себе. Слабовольная дура. Можно подумать, это спасёт её от тоски, а не усилит её.
В ресторане было не слишком людно – всё-таки понедельник. Маленький столик на двоих; пустой стул напротив. Концептуально. Без размышлений заказав пасту и Кьянти, Алиса пролистала свою переписку с Ноэлем – и вздрагивала чуть ли не на каждом сообщении. «Привет. Ну, как ты себя чувствуешь?»; «Привет. Как ты там?»; «Ну и комары тут у вас, озверевшие какие-то»; «Посмотрела я всё-таки твой «Выстрел в пустоту»…
Любой предлог, взятый наобум; жалкие потуги умирающей. Отвратительно. Она разгневанно положила телефон экраном вниз – и он тут же призывно завибрировал. Конрад. Алисе понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить, кто это – из тех многочисленных менеджеров, программистов и официантов, с которыми она вела переписку в Badoo.