Убрать телефон подальше – чтобы не поддаться искушению удалить. Страшно, страшно; Господи, как же страшно. Что, если в ответ он пошлёт её – как говорит Поль – «лесом»? Что, если решит, что она сумасшедшая?
Алиса не спала почти до утра – и к утру поняла, что в ответ, скорее всего, получит просто молчание.
***
Вспышки салюта расцветали в черничном небе – жёлтые, красные, серебристые и лазурные. Торжествующе грохоча, огни летели вниз и вперёд – прямо на муравьишек-людей на мосту, прямо на неё; небо, похожее на аляповатую картину безумного художника-абстракциониста, надвинулось на Алису, стало почти угрожающим – но она смотрела, не отрываясь, все десять минут салюта, исходя мурашками от шума и яркости. Кажется, её никогда ещё так не завораживал фейерверк. Как эта неистовая оргия красок двоится отражением в Ри, и как всё внутри замирает сладким ужасом от этого грохота – будто под пушечной канонадой… Финальные залпы были такими огромными и многоцветными, что за спиной Алисы какой-то подвыпивший паренёк не выдержал и принялся громко скандировать:
– С Но-вым го-дом!
Вокруг засмеялись, потом – счастливо захлопали. Катера, пароходы и речные трамвайчики стали медленно расплываться в разные стороны под тающим в воздухе цветным дымом – будто рыбы после нереста. Алиса пошла по мосту в толпе – затерявшись в её длинном змеистом теле; она улыбалась, но почему-то её колотило, как в лихорадке. Её отчаянное письмо уже утром было прочитанным – но, как она и предполагала, осталось без ответа. Ноэль, видимо, шокирован и не знает, что сказать; или, может быть, предпочёл, как он выразился бы, «не заморачиваться». Или вообще просто открыл – и не дочитал до конца. Она не знала.
В любом случае – больше нет сил терпеть. Да, она обещала себе не писать Ноэлю, если он не ответит на то письмо, – но понимала, что именно больше не может. Салют в честь Летнего праздника словно вытянул из неё остатки терпения и надежды – выжег цветным огнём. Лицо и тело горели; в каком-то дурмане Алиса добрела до отеля – снова почти к полуночи. Рухнула на кровать, достала телефон и написала:
«Извини, конечно, что беспокою, но я ожидала любой реакции – только не полного молчания. Не подскажешь, в чём месседж? «Не пиши мне больше, чокнутая идиотка», или что?»
Она не знала, чего ждёт в ответ, – разноцветная грохочущая дрожь вытеснила мысли; но, когда он ответил, – поняла, что ждала именно этого.
«Я просто слегка офигел, если честно. Ну, и сейчас нет времени писать тебе что-то подобное».
«Да мне и не нужно ничего «подобного», – вполне честно призналась Алиса. Её всё ещё трясло – но слёз почему-то не было. Глубина её страсти обескуражила его – как она и думала; обескуражила, испугала и оттолкнула. Но это – хотя бы какая-то искренняя, человечья реакция. Не мертвенный водный холод. – Спасибо за честность».
Нет ответа.
Ну, вот и всё, сказала она себе, умываясь ледяной водой в ванной. Вот и всё, истеричка. Угомонись – и оставь его в покое. У него своя жизнь.
Было скорее пусто, чем больно.
Интересно, он посмотрел салют? Наверное, да – с друзьями. Или с девушкой. Или сразу с двумя девушками. С какой-нибудь рыженькой Витторией или тёмненькой Кьярой – с кем угодно, как угодно; в жизни возможно всё, и никогда нельзя верить тому, что кажется. Тем более – тому, что говорят. «Ты слишком большое значение придаёшь словам», – однажды сказал Поль. Слишком большое. Слова мужчины, охваченного желанием, порыв, тяга-вспышка, винно-красная ночь – что это? Козни чертей, лживый шёпот Гранд-Вавилона, пляска огней на воде; мираж. Господи, что за бред лезет в голову?.. И как она болит, кстати – будто с похмелья, хоть всё уже и прошло.
Алиса лежала без сна – слушая монотонную песню комара, свернувшись калачиком, – когда телефон вдруг снова завибрировал.
Ноэль.
«Как будет время, я напишу, когда сможем увидеться».
Отвечай сдержанно, – в изнеможении приказала себе она. Только сдержанность притягивает. Сдержанность и отстранённость; загадка. Прекрати к нему лезть.
Одолей неодолимое.
«Хорошо», – написала Алиса – и вскоре уснула, почти умиротворённая. Даже если он сказал это просто так, из тактичности, в качестве «утешительного приза» – какая, собственно, разница?.. Тяжёлый тусклый сон поглотил её – утащил на дно реки из цветных огней.
…Когда она открыла глаза – уже около девяти утра, – её ждало восемь сообщений.
Все – от Ноэля.
Я всё ещё сплю, да?