Негромкий, слабый голос с гортанной хрипотцой; скоро, совсем скоро он сорвётся в предсонное бормотание. Это хорошо, что Ноэлю нравится спать с ней. Значит, ему с ней спокойно. Алиса покачала головой, осторожно погладив его по худому плечу.
– Нет. Мне нравится, как ты пахнешь.
– Серьёзно?
– Ага.
Несколько секунд они лежали не шевелясь, в молчании; Алиса поглаживала его мраморно-белую, бархатистую кожу; он, не моргая, смотрел куда-то в пространство, мимо неё, – задрёмывал?.. Потом вздрогнул, будто очнувшись.
– У меня волшебное утро, – прошептала она, больше не в силах молчать об этом.
– Мм? Что в нём особенного?
Неужели он правда не понимает – или снова кокетничает?
– Ты пришёл, – прошептать куда-то в его нежную шею, в мокрые прядки волос; она стеснялась смотреть в глаза, говоря это.
Ноэль усмехнулся.
– Как легко тебя порадовать… – (Он помолчал, с кошачьей снисходительностью позволяя ей гладить себя – и без выражения глядя в потолок). – А я тебе правда так сильно понравился, как ты там написала?
Алиса прикусила губу; она с тревогой ждала этой темы – и в то же время не была уверена, что он решится (или сочтёт нужным) заговорить об этом. В тоне есть интерес – но ещё больше прежнего женственно-лисьего, подначивающего кокетства. «Посмотри на меня, послушай меня, ешь меня, пока можно; ведь правда, ты сходишь по мне с ума?.. Серьёзно? Ну, и супер».
Она помнила, в какой лихорадке набирала то письмо; и в то же время – с какой методичностью, в несколько приёмов, редактировала его, как своё полноценное литературное детище. Смелость оборотов, конечно, граничит с безумием и наверняка оттолкнула Ноэля. Она не помнила наизусть всё, но – почти всё. «Твоя прохладная чувственность заворожила меня настолько, что…», «не могу выкинуть тебя из головы», «хоть это и глупо и хоть я не ищу ничего серьёзного – я очарована тобой, как девочка», «я боюсь сильных чувств, но не могу этому сопротивляться»… Алисе хотелось вспыхнуть и спрятать лицо в ладонях – но почему-то она не сделала ни того, ни другого.
На самом деле, если бы прямо сейчас её – совершенно трезвую, опьянённую разве что присутствием Ноэля, – спросили, что она к нему чувствует, она повторила бы то же самое, слово в слово – и ещё больше. Отвага часто похожа на глупость; но она не стыдилась того, что была честна. Она показала ему только часть бушующего в ней океана – и уже эта часть шокировала его так сильно, что он не нашёлся с ответом.
И – пришёл к ней сейчас. Тем письмом она шла ва-банк: Ноэль мог послать её к чёрту и заблокировать – но мог и прилететь, влекомый непривычной ему силой её страсти; прилететь, как бабочка на огонь. Бабочка живёт день – и легкомысленно порхает, не задумываясь о глобальностях; но губительная, тяжёлая глобальность огня неодолимо влечёт её.
Поэтому он пришёл сейчас, поэтому вновь ощутил нужду в ней. Не мог не прийти. Что-то цинично-охотничье в Алисе удовлетворённо замерло в зарослях: сработало. Она умирала от страха, решаясь на это, – но у неё получилось.
– Правда, – тихо сказала она, изучая его тонкие черты. Холодные узоры на стекле; ключевая вода в тени деревьев; шёпоты леса. – Я знала, что это… напугает тебя. Но я не могу скрывать такое.
Наверное, он не ответит.
Не отвечает. Молчит, задумавшись. Бабочке трудно осмыслить огонь; трудно понять, почему от него так жарко – и зачем он так мучает себя и других, если можно просто жить и радоваться.
Ещё несколько минут протекло в умиротворённой тишине, в плавных узорах поглаживаний и объятий. Потом Ноэль ожидаемо предложил:
– Может, посмотрим что-нибудь?
После краткого обсуждения они остановились на второй части «Малефисенты» с Анджелиной Джоли; одна из немногих киноновинок, которых Ноэль ещё не видел – или не досмотрел до конца (он не помнил точно; вечные проблемы с летуче-спонтанной памятью). Алиса понимала, что фильм для него – снова лишь предлог уютно уснуть, обнимая её, – но совсем не возражала. Спать и заниматься сексом с ней Ноэлю явно нравилось больше, чем вести дискуссии о фильмах и книгах; что ж, пусть так. И там, и там можно вкушать драгоценные моменты.
– Тебе опять в ночную смену на работу? – спросила Алиса, пока красочное переосмысление сказки о Спящей красавице загружалось – а её личная, мужская версия Спящей красавицы томно гладила подушку. Промычав отрицательное «ммм», Ноэль покачал головой.
– Не-а. Я же в отпуске до пятого. Взял часть отпуска сейчас, часть потом.
Выходит, всё, как она и думала: он уже в отпуске. Уже несколько дней – но ни разу не захотел увидеться с ней. Алиса подавила вздох.