Конечно, Гранд-Вавилон давно волновал писательское воображение Горацио. Но ехать туда… Просто взять – и поехать? А с другой стороны – что в этом, собственно, такого?.. Он озадаченно вздохнул.
– Даже не знаю.
– А что тут не знать-то? Денег у тебя навалом! Машина есть, жильё побольше ты всё равно не хочешь – на что ещё тратить? – резонно спросил Артур. – В июне разберёшься с университетскими делами – примешь экзамены – и лети! А может, и раньше, если невтерпёж. – (Он загадочно хмыкнул). – Я угощаю, как говорится! Как-нибудь решим этот вопрос.
Горацио посмотрел на многоэтажный бизнес-центр, мимо которого они проходили, – тускло-серую гусеницу, – и вздохнул ещё раз. Возможно, об этом предложении и правда стоит задуматься. Не факт, что даже Гранд-Вавилону под силу излечить его от послевкусия Ди; но попытка не пытка.
– Я не жалею денег. Сам знаешь – трачу их довольно бездумно. Особенно в последние годы, когда они есть. – (Он улыбнулся Артуру – хотел выразить этой улыбкой благодарность за его тяжкий труд, но вышло, кажется, что-то жалко-вымученное). – Просто… Не знаю. Мне не хочется. Совсем.
– Вот когда совсем ничего не хочется, как раз обязательно нужно куда-то ехать, – наставительно произнёс Артур, застёгивая куртку: солнце скрылось за мутной дымкой облаков, и становилось прохладнее. Горацио усмехнулся.
– Вы говорите как истинный мудрец, друг мой.
– Подумай и решайся. Рейс я тебе подберу удобный и недорогой, хоть с ректором договорюсь, если надо… Только перестань уже киснуть. – (Артур воровато огляделся – так, будто рядом были злоумышленники, которые могли подслушать их, – и понизил голос). – И – не моё, конечно, дело, но… Мадемуазель эту свою заблокируй. Чем скорее, тем лучше.
***
«…Проект «Открытый мир», нацеленный на развитие глобального диалога культур и культурной интеграции, включает ряд масштабных симпозиумов, фестивалей, открытых лекций, мастер-классов, интервью и других мероприятий международного уровня. Большинство мероприятий пройдёт в Гранд-Вавилоне с июля по ноябрь этого года. В рамках данного проекта нам требуются разные специалисты, но прежде всего – компетентные переводчики, способные обеспечить общение участников из разных стран на достойном уровне, а также обработать письменные результаты проекта. В связи с этим рады сообщить, что мы заинтересованы в сотрудничестве со следующими студентами / сотрудниками Вашего университета…»
Ниже стояло только одно имя – её собственное. Алиса Райт.
Алиса поймала себя на том, что уже третий раз перечитывает прохладно-вежливую «шапку» письма – а к своему имени будто боится прикоснуться взглядом. Ей совсем не верилось, что это действительно её имя; что кто-то в далёком мегаполисе-государстве соотносит эти безликие чёрные буквы с её личностью. Это какая-то ошибка. Определённо. Сейчас всё выяснится, и декан отпустит её.
А ещё – она машинально начала мысленно переводить описание этого проекта, полное жизнеутверждающих банальностей о глобализации и диалоге культур. На английский, а потом и на итальянский. В последние годы она перевела на заказ столько документов, рекламных текстов, аннотаций к научным статьям, рефератов, кусков магистерских диссертаций, что отклик на такие формализованные слова и конструкции превратился в глупый рефлекс.
– Ну, дочитали? – поджав губы, сухо спросила декан. Да, она явно слишком долго таращится в листок; Алиса кивнула и положила письмо на стол. Оно пришло на имя ректора; на бланке красовался логотип – голубь с маленьким земным шаром на месте сердца.
Логотип “Terra Incognita” – крупнейшей в мире организации, занимающейся международными культурными связями. Она находится в загадочном Гранд-Вавилоне, и поработать на неё – даже с чем-то незначительным – мечта любого переводчика. Высшая инстанция признания; золотое клеймо на трудолюбии и таланте.
Мечта любого – но не её. Алиса уже и не помнила, когда её в последний раз посещали амбициозные замыслы. Точно до того, как ад с Луиджи – с его алкоголизмом, враньём, нестабильностью, изощрёнными издевательствами, параноидальной ревностью, – вырос до размеров её разлагающейся вселенной. В последние годы ей хотелось только тихо делать свою работу, получать достаточно, чтобы не сидеть на шее у семьи (мама и отчим и так едва сводят концы с концами), и перетерпевать день за днём.
Иногда – писать. Творчество было единственным светлым пятном в её личной пыточной; медленно, исподволь прорастающие большие тексты – настоящая Terra Incognita, а не для красного словца. Земли, неведомые никому, – кроме, разве что, Поля и ещё пары близких друзей. Алиса не считала, что добилась достаточного уровня, чтобы показывать кому-то написанное; да и вообще – что когда-либо добьётся. Судьба, может, и подарила ей неплохую память и логику, умеренные способности к изучению языков – но не больше. Чем усиленнее она читала чужие тексты и восхищалась ими, тем больше презирала свои; они казались пирожками из песка, неумело слепленными ребёнком, – в сравнении с изысканными блюдами шеф-поваров.