Параллельно текли другие – более тревожные – мысли. Кто сегодня соберётся на эту, кхм, вечеринку – и нужно ли ему беречь свои вены и артерии? Кто такой Карло Филиппи; и чем занимается упомянутый Совет? Может, в сообществе таких, как Тильда и Северин, тоже есть какие-то органы управления и контроля? И, наконец, чем питается сама Тильда – помимо яблок и вегетарианского чечевичного супа? Что она пьёт в такие ночи, как эта?..
От размышлений Горацио отвлекло ещё одно диковинное открытие: тёмный коридор явно тянется дольше, чем мог бы тянуться в том небольшом доме, куда они вошли. Но вот – неужели? – скрип ещё одной двери, приглушённый свет, тихая музыка и…
Горацио шагнул вперёд, осмотрелся – и понял, что Гёте определённо переборщил с мрачным драматизмом, когда описывал Вальпургиеву ночь. С другой стороны – возможно, в те времена всё и правда было по-другому. Прогресс может затронуть и нечисть, в конце концов.
По крайней мере, там, куда они попали, прогресс ощущался сполна. Больше всего это место напоминало какой-то стильный особняк – или современный дворец, или клуб с лёгкой дизайнерской игрой в «старину». Его размеры во много раз превышали размеры того заброшенного дома, куда вошли они с Тильдой. И вообще всё вокруг ломало представления Горацио о земном пространстве: прямо над головой сияло ночное небо – они стояли в квадратном внутреннем дворике. Его опоясывали стены, облицованные каким-то изысканно-переливчатым тёмно-розовым камнем. Белые фигурные столбики балюстрады обрамляли балкон наверху, как волны кондитерского крема – торт. Из глубины второго этажа, из-за балюстрады, лился мягкий золотистый свет, и его потоки падали на небольшой фонтан в центре дворика – сходились на сверкающей бликами воде, будто лучи прожекторов. Пустые проёмы первого этажа заполняли колонны, обвитые плющом и какими-то шипастыми побегами; душно пахло розами и жасмином. Музыка играла очень тихо – какая-то ненавязчивая, подчёркнуто приличная, огламуренно-причёсанная поп-мелодия – из «высокопробной», стильной и неброской современной попсы. Именно то, что включают в качестве стерильного фона на вечеринках бомонда.
Когда Горацио увидел кое-кого из гостей, ему ещё отчётливее показалось, что он очутился на одной из таких вечеринок. Парочка женщин в вечерних платьях болтает у фонтана с бокалами шампанского; наверху, на балконе, мужчина во фраке курит сигару, задумчиво глядя вдаль. Да, допустим, фрак и сигара – это слегка странно, но мало ли у кого какие причуды? Ничего демонического в этом нет; Горацио даже почувствовал что-то вроде разочарования. Дорога сюда и Северин настроили его на совсем другую волну. И ещё эта безликая стильная музыка, так не похожая на тот разухабистый рэп на площади с единорогом…
– Добрый вечер, мадам. Желаете чего-нибудь? Шампанское, вермут, другие аперитивы?
Горацио обернулся. К Тильде, которая остановилась поодаль – видимо, ждала, пока он осмотрится, – расторопно подошла чернокожая девушка-официантка с подносом. На подносе (таком огромном и тяжёлом – как она его держит?) разместились бокалы шампанского, мартини, какие-то незнакомые Горацио коктейли – и то, что девушка назвала «другими аперитивами». Рюмки и стаканы с чем-то густым и красным – разных оттенков, от алого до бордового.
Вряд ли это вино. Горацио нервно сглотнул.
И почему у девушки такой до странности пустой, безжизненный взгляд?..
– Нет, спасибо. – (Тильда покачала головой). – Бар наверху?
– Да, мадам. Проводить Вас?
– Спасибо, мы сами.
– Если мадам пожелает чего-нибудь, прошу обратиться ко мне.
Девушка присела в реверансе – несмотря на внушительный вес подноса – и тут же скрылась где-то в тенях за колоннами. Горацио запоздало понял, что его присутствию она вообще не придала значения – так, словно «месье» не пришёл вместе с «мадам» и в любезных предложениях не нуждается.
– Она как будто…
– Под гипнозом? – закончила Тильда. – Примерно так и есть. Увы, тут распространены негуманные способы набирать персонал… – она вздохнула.
– То есть она… обычный человек? – до Горацио медленно начало доходить.
Тильда грустно кивнула.
– Да. Скорее всего, какая-нибудь проститутка. Приличных людей сюда редко притаскивают: их исчезновение, даже временное, будет заметнее. А эта к утру проснётся в своей постели – и ничего не вспомнит. Точнее – может, вспомнит, что где-то сильно напилась, отмечая Летний праздник, а потом вернулась домой… Пойдёмте наверх?
Горацио слушал, кивал, как зомби – и почему-то думал о том чёрном парне, с которым переспала Ди. Он ведь наверняка был из «низов»; живи он в Гранд-Вавилоне, его бы тоже могли привести на вечеринку нечисти в качестве официанта?.. Ведь это не бизнесмен, не политик, не раскрученный писатель – кто заметит, что он исчез?