– Горацио. Меня зовут Горацио.
– Ага. Так мы не знакомы?
Бахус улыбнулся, не отвлекаясь от сотворения коктейля. Адриан вполголоса обратился к Тильде по-немецки, и она неохотно ответила. Наверняка обсуждают его; не очень-то вежливо – даже для потусторонних существ. Горацио вздохнул.
– Думаю, нет. Я бы Вас запомнил.
Он нерешительно взглянул на рожки. Бахус хмыкнул.
– Ну что Вы, при других обстоятельствах я, само собой, выгляжу иначе! Я держу греческую таверну на Западном проспекте, Вы туда случайно не заглядывали?
Горацио слегка оторопел. Вряд ли в Гранд-Вавилоне множество греческих таверн; а в ту, где они встретились с Алисой, он потом заходил ещё пару раз – поужинать. То в одиночестве, то с Тильдой и Вадимом.
Значит, вот почему там так славно. Потому что хозяин чертовски хорошо разбирается в винах.
– Да, это именно то место, где Вам нравится, – улыбаясь, отметила Тильда.
– Редкая безвкусица, – процедил Адриан. – Мешать средиземноморскую кухню с местной… Да ещё и эта жуткая музыка.
– Наверное, потому я Вас и не зову на бесплатные ужины, – добродушно фыркнул Бахус. Впрочем, что-то в его тоне подсказывало, что даже Адриану лучше его не злить. – Вот, держите, готово! С добавлением самого элитного напитка в мире – нектара.
– Напитка богов? – пробормотал Горацио, покосившись на сияющий флакончик. Бокал проехался по стойке – прямо к его рукам; в нём поблёскивало что-то густое и алое, с золотыми искорками. Почему-то он вспомнил «аперитивы», которые предлагала Тильде официантка – и поёжился. – Спасибо.
– Попробуйте! – Бахус ободряюще кивнул.
Горацио несмело понюхал коктейль. Виноград, яблоки, свежие нотки каких-то цитрусов и – что-то ещё, не разобрать. Он пригубил через трубочку – и на миг стойка, танцпол и все его собеседники исчезли. Он был в тёплом, манящем, искристо-сияющем вихре; летел через время и пространство, утопая в беззаботности, наслаждаясь лёгким головокружением – как если бы слишком быстро выпил целый бокал молодого вина. Радужные небеса вертелись над ним, а под ногами не было ничего – только воздух и облака, как в самолёте; и откуда-то серебряным колокольчиком звенел женский смех. Пару мгновений Горацио сражался с собой – а потом засмеялся в ответ.
Что-то чужеродное показалось из облачного царства – что-то, похожее на руку Тильды. Рука сжала его плечо.
– Вы в порядке?
– Д-да. – (Горацио вернулся к реальности – и со смесью восторга и ужаса отодвинул коктейль). – А это… это нормально?
– Совершенно нормально! – смеясь, заверил Бахус. – Это нектар. Ну, и ещё парочка моих авторских ингредиентов… Просто с непривычки действует сильнее. Особенно на людей.
– Потрясающе, – выдохнул Горацио. Бахус, всё ещё посмеиваясь, погладил себя по курчавой голове.
– Эх, давно меня так искренне не хвалили… Наслаждайтесь! Если захотите – подходите, повторю.
– Пейте медленно и немного, – строго сказала Тильда. Горацио показалось, что она слегка обеспокоена. – Имейте в виду: шедевры Бахуса мощнее обычного алкоголя. И немного… другие.
– Да, это я уже понял, – сказал Горацио, задумчиво глядя на бокал. Надо бы признаться себе, что он не может пообещать Тильде быть осторожным и воздержанным. Всё, чего ему сейчас хотелось, – пробовать ещё и ещё.
– Странно, что я никогда не слышал о Ваших книгах, молодой человек, – влез Адриан. Его рыбьи глаза опять с недобрым прищуром скользили по Горацио. – Вы издаётесь?
– Да, конечно.
– Давно?
– Несколько лет.
– Впечатляющие успехи. В столь юном возрасте… – неприязненно протянул Адриан.
– Мне двадцать восемь. По меркам простых смертных это уже не совсем юность, увы. – (Горацио вздохнул). – А не слышали Вы, возможно, потому, что мои книги куда ближе к традициям романтизма и модернизма, чем бидермайера… Хотя, признаться, я вообще ужасно не люблю все эти «измы». Они так ограничивают восприятие литературы.
Тильда впилась в него тревожным взглядом – и он вдруг понял, что стал неприлично болтлив. Тоже эффект нектара?
– Весьма самонадеянно, – обронил Адриан, потягивая свой коктейль, источающий лесной запах хвои. – Современные молодые авторы часто считают себя гениями и творцами нового искусства – тогда как на деле приклеивают банановую кожуру скотчем к стене, выдавая это за авангард. Жалкое зрелище.
– Я сам не любитель такого, – признался Горацио.
– Не уверен, раз заявились сюда. Почитаете себя вторым Гёте? – (Опираясь локтем о стойку, Адриан повернулся к Горацио. Тильда заметно напряглась). – Я, кстати, знавал его… Своеобразная личность. Но куда более блёклая, чем обычно пишут.