– Вторым Гёте? С чего Вы взяли? – полюбопытствовал Горацио, пропустив мимо ушей это хвастовство. Будь Адриан хоть тем самым Мефистофелем – всё равно он на редкость раздражающая заноза.
– Ну, как же… Бал или вечеринка нечисти. Вальпургиева ночь. – (Адриан хмыкнул, водя бледным пальцем по стойке). – Однако этот образ уже кто только не использовал. Всегда выходит смешно и с изрядной долей фальши.
– Вы хотите, чтобы я разозлился? – напрямую спросил Горацио. Ему всегда казалось, что подобных типов лучше всего обезоруживает предельная честность. Адриан приподнял бровь.
– А Вы хотите, чтобы я прекратил?
– Адриан, – тихо сказала Тильда – как показалось Горацио, с нотками мольбы.
– Тогда считайте, что я уже зол, – произнёс Горацио, глядя прямо в небритое высокомерное лицо напротив. Теперь он совсем не боялся – помог то ли жар нектара, побежавший по венам, то ли что-то ещё. – Что бы Вы сделали, будь это так?
Адриан улыбнулся; рыбьи глаза полыхнули алым.
– Ах, Вам продемонстрировать?..
Горацио хотел ответить – но…
Проклятье, что это?!
Он согнулся пополам, задыхаясь и кашляя; мир потемнел от боли. Свело каждую мышцу, скрутило и обожгло каждую косточку; на него будто опрокинули ящик раскалённых железок – и на каждой было выгравировано смеющееся лицо Ди в окружении лилий.
Схватиться за стойку. Смешное слово – стойка. Раньше не замечал. Дышать. Вот так: вдох – выдох… Горацио стиснул зубы, не зная, что делать – кричать, шипеть или всхлипывать; кажется, удалось ограничиться судорожной гримасой – но он не был уверен.
– Адриан, хватит! Пожалуйста! – до него донёсся голос Тильды – глухо, как сквозь стену из мутного, вязкого желе. – Он же не выдержит!
Горацио вдруг понял, что комкает одежду на груди – вечный и бессмысленный инстинктивный жест. Схватить сердце, чтобы оно не так сильно билось по всему телу; чтобы с каждым рывком не разгоняло боль. Он попытался выпрямиться – и тут перед глазами мелькнула серая тень.
Рык, непонятный скрежет, придушенный вскрик Адриана; Горацио пробился через туман боли только несколько секунд спустя – и почувствовал, что Тильда с неженской силой оттаскивает его подальше от бара. Вокруг столпился кто-то ещё – оказывается, в зале прибавилось гостей, пока они разговаривали; а на полу завязалась потасовка.
Если, конечно, это можно было так назвать; сначала Горацио решил, что от приступа боли его посетила галлюцинация. На груди Адриана стоял волк. Серый, громадный волчара – будто из сказки; мощные когтистые лапы прижимали к полу специалиста по бидермайеру, а клыки терзали ткань фрака у него на плече. Адриан бился и вырывался, ругаясь по-немецки; в какой-то момент, извернувшись, пнул волка; тот озлобленно зарычал, но ослабил хватку – и они покатились по полу. Волк рычал, скулил и отвечал укусами на удары; его треугольные уши враждебно топорщились, роскошная серебристая шерсть клочками разлеталась в стороны – падала прямо в лучи прожекторов, под какой-то новый попсовый трек. Все стояли, смотрели – и почему-то никто не вмешивался. Но меньше минуты спустя Адриан встал, чуть пошатываясь, а волк отлетел в сторону – словно от пинка невидимого великана.
Его падение смягчила компания каких-то ребят – они буквально поймали волка в объятия. Горацио моргнул, окончательно прекратив что-либо понимать – и увидел, что на месте волка уже стоит худой прыщавый паренёк в серой футболке. Паренёк скалился, что-то кричал и норовил снова броситься на Адриана; девушка в синем платье крепко держала его за локоть и приговаривала:
– Ганс, хватит… Успокойся, Ганс! Ты только наделаешь нам проблем!
– Лучше пойдёмте отсюда, – негромко сказала Тильда – и за руку потянула Горацио дальше, в разрастающуюся толпу гостей. Он шёл вслед за ней – по танцполу, мимо кожаных диванчиков, через музыку, чей-то смех, рубашки и фраки, платья и мантии – и тысячи странных запахов. Обрубать цепкие щупальца хаоса в сознании было всё сложнее; он вдруг почувствовал, что его трясёт.
– Вы в порядке? – спросила Тильда, когда они оказались в не самой заполненной части зала. Здесь шумно болтала компания из шести-семи парней и девушек; все они были фарфорово-бледны, как Северин, подчёркнуто стильно одеты – и потягивали через трубочку те самые алые «аперитивы». Одна из девушек – маленькая, с копной длинных красных волос и по-лисьи хитрыми глазами – обольстительно улыбнулась Горацио. На секунду он увидел её клычки – маленькие, блестящие, как у ласки или хорька, – и ощутил жар, имеющий мало общего со страхом.