– “Terra Incognita”, – сказал Горацио – и, холодея, подумал об Алисе. Значит ли это, что она и правда в опасности?.. Улыбчивая итальянка средних лет выглядит вполне безобидно – но тут никому нельзя доверять. – А она, кхм… Случайно не «тёмная сущность», как Адриан?
– Трудно сказать. В целом, нет: насколько я знаю, она добрая женщина. И мать Карло, которого здесь уважают. Но довольно властная – и иногда, скажем так, не брезгует методами, которыми я бы побрезговала. – (Тильда вздохнула; её взгляд стал более цепким). – А почему Вы спросили?
– Да так. Показалось, что уже слышал это имя, – уклончиво ответил Горацио.
Даже Тильде лучше не выкладывать всё подряд. Алиса не просто в опасности – а в большой опасности: бок о бок с ней работает, как минимум, одна могущественная ведьма. И эти её поиски приключений… Ведь в Гранд-Вавилоне она постоянно общается с абсолютно незнакомыми людьми; что, если не все из них люди? Конечно, он отдаст ей амулет – но, как показала выходка Адриана, это не гарантирует защиты.
Хотя – с чего он вообще так беспокоится об Алисе; так, будто она его сестра или девушка? Просто смешно; они и общались-то пару раз. Да, это было глубокое, нервное общение, и оно его тронуло. Но это совершенно не значит, что нужно так много думать о ней.
С другой стороны – лучше уж о ней, чем о Ди. Почему-то сегодня утром Горацио вспомнилось, как часто Ди всем своим поведением показывала, что ей скучно с ним, что он её раздражает, что его забота и внимание ей претят. Однажды он вспылил и сказал ей то, что долго не решался сказать: «Если тебе и правда так плохо со мной – уходи». Она странно улыбнулась и ответила: «Какая смелость, Ори. Ты ведь не говоришь этого потому, что знаешь: я и правда могу уйти». Он хандрил и злился – но знал, что она права: потерять её он всегда боялся больше, чем её пренебрежения.
Почему именно сейчас это лезет в голову?.. Горацио провёл рукой по лицу. Надо отвлечься.
– Всё хотел спросить – а почему здесь все такие молодые? – поинтересовался он. Вокруг действительно было много юных лиц; юных – и неправдоподобно красивых. Мало кто выглядел старше тридцати – тридцати пяти; синьора Филиппи была одним из редких исключений.
Тильда улыбнулась.
– Ну, а какую внешность Вы бы выбрали, если бы могли выглядеть как угодно? Или почти как угодно.
– Резонно… А можно узнать, сколько Вам лет?
Этот вопрос уже приходил ему на ум, но задавать его казалось слишком бестактным. Тильда фыркнула.
– Разве это важно?
– Не особенно. Просто любопытно.
– Много. Больше, чем Вы думаете.
– Больше ста?
– Оставьте эту тему.
– Больше трёхсот?
Тильда закатила глаза.
– Вам о чём-нибудь говорит название «Арагон»?
– Конечно. Это королевство. – (Горацио замялся). – Исчезнувшее королевство. Давно исчезнувшее.
– Меня иногда называют Матильдой Арагонской – потому что я там родилась. Больше я ничего не скажу.
Арагон ассоциировался у Горацио, главным образом, со Средневековьем; когда он перестал существовать – в восемнадцатом веке?.. Горацио посмотрел на Тильду – на её идеально прямую спину, гладкую кожу, – и попытался представить на её месте дряхлую согбенную старуху. Не получилось.
Они ещё немного побродили по «пабу». Тильда здоровалась и болтала то с теми, то с другими гостями; кое-кому (правда, нечасто) представляла Горацио – и его рассматривали, как экзотическую зверушку. Большинство пришедших выглядело заурядно, и лишь после их пристального изучения Горацио замечал разные странности и диковинки – так же, как в случае Бахуса и дриад. Например, у женщины, которую Тильда назвала Руфью, были жёлтые глаза с вертикальными, как у рептилии, зрачками, и тонкий раздвоенный язык; как только они отошли подальше, из-под стола Руфи выползла красно-белая полосатая змейка – и Горацио видел, как женщина гладит её по чешуйкам, любовно что-то приговаривая.
– Руфь обожает змей и знает их язык, – спокойно пояснила Тильда. – Никогда с ними не расстаётся… О, а вот и Гарольд. Мы давние приятели.
Гарольд – крупный молчаливый бородач – вообще не разговаривал с Тильдой: они просто несколько секунд посверлили друг друга взглядами – и он, вежливо кивнув, опять принялся за свой эль.
– Гарольд когда-то был монахом и дал обет молчания. Он не общается с людьми вслух, но при этом один из лучших телепатов в мире – великолепно читает мысли, – сказала Тильда. Горацио, поёжившись, постарался срочно выбросить из головы всё компрометирующее. Хотя – наверняка уже поздно; да и нектар, как-никак, ещё действует. – В быту он успешно притворяется глухонемым.