Скорее всего. Похоже, в Гранд-Вавилоне часто случаются необъяснимые смерти и исчезновения людей, для которых полиция в последний момент придумывает убедительную причину.
Наверное, Тильда бы не хотела, чтобы он это видел.
Кстати, а где Тильда?
Горацио встряхнул головой – и обнаружил себя в новом зале, погружённом в ласковый полумрак. Здесь было не так уж много гостей, а из предметов – только огромный аквариум с яркой голубой подсветкой. Пустой аквариум – ничего, кроме воды; но гости всё прибывали и, казалось, ждали чего-то.
Горацио посмотрел на бокал с нектаром у себя в руке (он не помнил, какой по счёту) и решил, что пора найти Тильду. Это странно; ведь её нет уже… Сколько – час? Два? Пару суток?
– Посторонитесь! – крикнул кто-то с небольшим русским акцентом; Горацио узнал голос Вадима. И правда – Вадим шёл к аквариуму через возбуждённую шумную толпу, а за ним следовал…
Наверное, так должен выглядеть царь морей. Горацио улыбнулся, чувствуя себя ребёнком, который рассматривает красивую иллюстрацию к сказке. Старец с длинной седой бородой шагал величаво, медленно; за его спиной, как меч в ножнах, висел трезубец, а на руках он нёс русалку. С её блестящего серебристого хвоста и золотых волос капала вода, бледные руки крепко обнимали шею старца. Все расступались почтительно – как перед важными гостями. Вадим проводил старца до самого аквариума и замер поодаль; тот поднялся по приставной лесенке и осторожно опустил русалку в воду. Горацио хотел окликнуть Вадима, спросить, где Тильда, – но он уже исчез.
Значит, в «доставке» этой русалки и заключалось то загадочное дело, которое, по словам Тильды, «организовывал» Вадим?
Старец спустился с лесенки и ушёл – так же спокойно и неторопливо, как появился; но на него уже никто не смотрел: все взгляды были прикованы к русалке. Она вздрогнула в воде, будто очнувшись, подплыла к стеклянной стене и упёрлась в неё белыми ладонями, глядя на толпу зрителей. Горацио показалось, что она напугана и не очень-то рада здесь находиться. Глаза у неё были огромными, тёмно-синими – и такими печальными, что у него сжалось сердце. Волосы русалки покачивались в воде тускло-золотым ореолом; на тонкой шее, под подбородком, трепетали чёрточки жабр. На миг она прикрыла глаза и опустила голову – будто принимая свою тяжёлую долю, – а потом запела.
По крайней мере, он предположил, что это пение, – хотя звуки, издаваемые русалкой, было трудно соотнести с человеческим голосом. И вообще – с чьим-либо голосом. Тонко-надрывная, неземная вибрация – шёпот во сне, зов из пропасти, гипнотическая песнь океана; каждая нотка пробиралась прямо в голову, била электричеством по оголённым нервам; Горацио вдруг понял, что очертания аквариума и силуэты гостей расплываются, удивлённо коснулся щеки – и со стыдом почувствовал, что пальцы мокры от слёз. Значит, вот как звучат знаменитые песни сирен, увлекавшие моряков на погибель. Слишком обнажённая, слишком честная, слишком больная душа; тёмная синева, тянущая глубже и глубже. Он не смог бы описать голос русалки привычными словами – «высокий» или «низкий», «благозвучный», «мягкий», – но знал, что никогда в жизни не слышал ничего страшнее и прекраснее. Преодолевая примитивные законы физики, из воды неслись то бессловесные переливы звуков, то длинные, мелодичные фразы, в которых он ни слова не понимал, – но это не мешало понимать суть. Русалка говорила образами и чувствами, взывала к тому, что спрятано в глубине, к тому, для чего никогда не хватит людского языка, – как взывает море.
Гости слушали в уважительной тишине; на многих лицах Горацио заметил слёзы – или след древней, израненной печали, которой не мог до конца понять. Те, кто приходил из других залов, присоединялись к толпе – тоже в молчании. Неподалёку от Горацио остановилась компания молодёжи. Он не помнил, видел ли их сегодня, и сначала принял их за колдунов или вампиров, – но уже через секунду понял, что ошибается. По крайней мере, один из парней – высокий и очень худой, темноволосый, с тонкими, отчего-то чуть странными чертами лица, – явно был какой-то другой природы; от него веяло смутной опасностью – и в то же время чем-то манящим. Как от песни русалки.
Что за чушь? Наверное, я просто слишком пьян.