– Да. Опять же, у таких сущностей есть разные имена и разные лики – но Вам будет проще обозначить его словом «инкуб». – (Вздохнув, Тильда провела рукой по крапчатому мрамору колонны). – Я не то чтобы много знаю о Ноэле, но лучше держаться от него подальше. Инкубы способны на многое. Страсть к ним лишает воли, вытягивает из смертных женщин силы. В худших случаях – душу. Вам нехорошо?..
– Нет-нет. Спасибо за сведения. – (Горацио попытался ровно дышать и связно мыслить. Как понять, тот это Ноэль или нет?.. Точно: Алиса упоминала, что Ноэль живёт в историческом доме на улице Революции – и это явно очаровало её, как и другие колоритные детали их знакомства). – А Вы случайно не знаете, где он живёт? Не на улице Революции?
– Не знаю. Я не адресная книга – особенно для таких, как он.
– Понял. А кто может быть в курсе?
Тильда снова окинула его изумлённым взглядом – но уже ни о чём не спрашивала.
– Думаю, кто-то из его друзей. Или, возможно, Ева и Сильвия. Или Бахус. Они много с кем общаются.
– Хорошо, – кивнул Горацио. – А вообще в Гранд-Вавилоне много таких, как он?
– Единицы. Их и во всём мире не так уж много. Насколько я знаю, в наши дни инкубы и суккубы в основном предпочитают Париж, Лас-Вегас и Лос-Анджелес… – поразмыслив, Тильда добавила: – И Таиланд.
– Понятно. Ещё раз благодарю.
– Слушайте, о чём бы ни шла речь, я настоятельно советую Вам в это не ввязываться. – (Тильда аккуратно, но твёрдо забрала у Горацио бокал с коктейлем). – Да и нектара, по-моему, Вам уже хватит на сегодня… Пойдёмте, дослушаем песню? Отец сирен – дух воды – избегает светской жизни и очень редко появляется на таких мероприятиях. В этот раз Вадим еле уговорил его прийти и позволить дочери спеть.
– Не думал, что у Вадима талант уговаривать, – пробормотал Горацио, вспомнив молчаливого застенчивого амбала. Тильда лукаво улыбнулась.
– О, Вы даже не представляете, какой… Вадим – Посредник, – увидев непонимающий взгляд Горацио, она пояснила: – Посредники – это обычные люди, у которых нет магического дара, но есть какая-то одна способность, развитая сильнее, чем у всех. Например, сверхъестественная проницательность – как у тех, кто называет себя предсказателями и экстрасенсами. Или способность видеть души умерших и общаться с ними, как у медиумов. У Вадима – дар убеждения. И ему часто приходится вести вот такие деликатные переговоры.
– Даже не мог бы предположить, – признался Горацио, решительно вытягивая из пальцев Тильды свой бокал. Теперь – узнав, кто такой Ноэль, – он был уверен, что ещё немного нектара ему не помешает. – Поэтому Вы и стали с ним встречаться?..
…Позже – когда он дослушал песню сирены и вновь потерял Тильду из виду, – вокруг опять замелькали краски, голоса и формы, а реальность смазал искрящийся нектарный туман. Не думать, не думать – ни о Ди, ни об Алисе, ни о Ноэле, ни о том, что мир уже никогда не будет таким, как прежде; ни о крови, ни о чернилах. Не думать. Горацио с кем-то говорил и смеялся, пил и танцевал; пульсация света и клубных треков в зале с баром Бахуса тащила его в пёстрый хмельной водоворот, полный возбуждения, – и больше он не сопротивлялся. Юная вампирша с длинными красными волосами и острыми клычками выгибалась, жадно тёрлась об него всем телом; телом – почти таким же совершенным, как у Ди. Он положил руку ей на талию, улыбнулся – и окончательно отпустил себя.
К чёрту разум. Дриада была права: это его ночь.
Конец ознакомительного фрагмента. Полную версию романа можно прочитать по ссылке:
https://litmarket.ru/books/grand-vavilon