Она не рискнула бы сказать «прекраснее Венеции» или «прекраснее Рима» – просто прекрасен, сам по себе. Единая симфония; райский сад из воды и разноцветного камня. Такое ни с чем нельзя сравнивать.
За время поездки в такси от аэропорта до дешёвенького апарт-отеля, где ей предстояло жить, она успела несколько раз мысленно обозвать себя истеричкой – потому что от красоты увиденного тянуло то по-дурацки улыбаться, то расплакаться. Всё здесь казалось невероятно ярким и полным – от мелких архитектурных деталей на ажурных фасадах дворцов до чаек, самодовольно покрикивающих над Ри и каналами; цвета, формы и линии потрясали тело и мозг, как разряды тока, – а может, всё дело было в её невротично-остром восприятии. Алиса много раз видела Гранд-Вавилон на фотографиях, перед поездкой основательно начиталась о нём в Интернете – но никогда не думала, что он на самом деле так покорит её, и так по-детски глупо – с первого взгляда. Как первая школьная любовь. Ведь восхищаться Гранд-Вавилоном – не меньшее клише, чем восхищаться, к примеру, Парижем, разве нет?.. Но ей уже нравилось ощущать себя во власти этого клише; его не хотелось отрицать.
Алиса никогда не занималась рисованием и была – как ей казалось – весьма посредственным фотографом; но здесь её тянуло рисовать и фотографировать абсолютно всё. От моста с аркой и ангелами – до художников, которые пишут этот мост прямо на улицах, под любопытными взглядами зевак; десятки видов одного и того же моста – в солнечный полдень, под розовым закатом, в густо-фиолетовых сумерках и в ночи; рядом с художниками, как она успела заметить, всегда стоят колонки – и оттуда почему-то играет что-то бунтарское, отдающее панк-роком, который странно, но очаровательно сочетается с поэтичностью пейзажа. От медальонов со львами, розами и пухлощёкими ангелами на дворцах – до статуи единорога, величаво вскинувшегося на дыбы. От улиц, чуть влажных после недавнего дождя – до плюща, плотно обвившего перила одного из тысяч горбатых мостиков. От хай-течных стеклянно-стальных зданий немыслимой высоты – до колонн и пышных балкончиков, за которыми притаились музейные сокровища: пронизанные светом картины импрессионистов, суровые мраморные Цицероны и Цезари, потускневшее столовое серебро, веера и дуэльные пистолеты истлевших в земле графинь и маркизов.
Здесь как-то по-особому падал свет – прозрачно-дразнящий, мягкий, ненавязчиво спускающийся с низкого неба. В нём купались купола соборов, башенки, золотой шпиль приморской крепости, виднеющийся вдали. А теперь – купалась и Алиса.
Маленький отель, где она забронировала номер, приютился на улице Гофмана – и улица соответствовала своему названию. Как истории немецкого сказочника, она вся была соткана из причудливо-гротескного смешения красок и образов: нежно-розовый дом с синими цветочными узорами под крышей стоял рядом с песочно-жёлтым приземистым зданием; их сосед – светло-голубой, с ажурной лепниной на фасаде и пекарней на первом этаже – прижимался плечом к красно-коричневому дому с окнами в форме ромбов. Рядом с мирным ресторанчиком азиатской кухни синела слегка зловещая вывеска бара, спавшего днём, – чертята с вилами и маленькими рожками; ещё один бар интригующе назывался «Не-совсем-бар».
Кондитерская, у входа в которую буйно цвели пионы, примыкала к длинному дому в лесах, затянутому зелёной строительной сеткой; в этом-то доме, судя по картам, и находился отель Алисы. Пыль вокруг стояла столбом; из внутреннего дворика нёсся шум – рабочие увлечённо сверлили, стучали молотками и перекрикивались. Алиса растерянно замерла. Конечно, хозяйка отеля по телефону предупредила её, что: «Тут идёт реставрация фасада – поэтому, возможно, Вам придётся потерпеть некоторые неудобства… Но потом освободится другой номер, побольше, и в четверг я Вас переселю. Там тише, окна выходят не на ремонт. Вы же не против?»
Она была, разумеется, не против; но почему-то не предполагала, что «реставрация фасада» – это настолько масштабно.
– Ну, и где тут вход в Ваш отель? – задумчиво спросил таксист.
– Не знаю, – честно сказала Алиса, глядя на леса и сетку снизу вверх. Двери, выходящие на улицу, вели в закусочную, кофейню, аптеку – только не в отель. Несмотря на ремонт, все заведения в доме отважно продолжали работать – только прикрылись деревянными козырьками от извёстки и щепок, то и дело летящих сверху. – Но ничего, я сама поищу. Спасибо Вам большое.
Что ж, похоже, её гранд-вавилонские приключения уже начались.
Чувствуя себя немного глупо, но до странности весело, Алиса, волоча за собой чемодан, спросила у работника закусочной – толстого турка или араба, – как ей попасть в отель «Бонжур». Тот лишь нахмурился и пожал плечами. Девушка-официантка тоже не знала – но указала под арку, в сторону внутреннего двора.