Ужин в дорогом греческом ресторане – почему бы и нет?.. Сбережения позволяют; к тому же – там есть люди, тепло и свет. Всё лучше одинокой лиловой каморки, похожей на гроб. Алиса вспомнила надпись «Не ругай себя» на стене в парадной отеля – и вошла, улыбаясь. Кутить – так кутить. Поль, конечно, подкинул ей вариант «с блэкджеком и шлюхами», но лучше всё же начать с чего-то поскромнее.
– Здравствуйте! – (Администратор у входа улыбнулся ей заученной сияющей улыбкой). – Добро пожаловать в нашу таверну! Вы бронировали столик?
Таверна. Надо признать – стильно. Это слово пахнет какой-то старинной душевностью – не то что «ресторан». На миг Алиса представила себя одиноким странником в мире фэнтезийного средневековья; сейчас она угрюмо сядет за столик в углу, закажет кружку эля, а подвыпившие гномы будут шумно играть в кости посреди зала.
Гномов в греческой «таверне» не оказалось, да и эль Алису не интересовал – но стол ей действительно достался в углу. Уютное место, хоть и довольно людное – семьи, парочки туристов, компании друзей… Только светловолосый парень в чёрном сидел один, как она. Алиса никогда раньше не ужинала в таком фешенебельном ресторане в одиночестве – но почему-то не чувствовала неловкости. Будто Гранд-Вавилон давал ей право делать всё что угодно.
Странная мысль. «Всё что угодно» – как далеко она могла бы зайти, если бы это правда было так?.. Да и вообще, вседозволенность – удел жестоких гениальных полубожеств вроде Луиджи. Никак не её.
Пока она изучала меню, пожилая пара японцев за соседним столом негромко беседовала на своём красивом, дробно-переливчатом языке. На фоне по-прежнему играла незатейливая турецкая попса, официанты обращались к клиентам по-английски; теперь Алиса лучше понимала, откуда взялось имя Гранд-Вавилона. Башня мультикультурализма. Бурлящий колдовской котёл.
Цены в меню были высоки – но не выше, чем она ожидала; ничего астрономического. Алиса заказала пасту и бокал вина, в составе которого заметила свой любимый сорт – Санджовезе. Полусладкое – это не очень хорошо; но почему бы и не познакомиться поближе с греческими винами, плюсом к итальянским?.. Она предпочитала сухие вина с выдержанной, играющей тонами терпкостью – и готова была поддержать итальянцев или французов, которые относятся к сладким и полусладким винам с изрядной долей презрения.
Конечно, завтра уже работать; но она, чёрт возьми, в Гранд-Вавилоне. Кто знает – может, первый и последний раз в жизни. От одного бокала ничего плохого не случится. Да и от двух.
Панически-отчаянный жар в груди отступал – откатывался, как волны отлива. Алиса разгладила красную клетчатую скатерть и вздохнула, ожидая заказа. Снова красный; «красные воды»… Почему даже от самых красивых мест в этом городе веет опасностью – и чем-то недозволенно-греховным?
– Грустить в Гранд-Вавилоне – изысканная роскошь, – вдруг произнёс кто-то прямо над её ухом – на её родном языке. Здесь что, такая местная традиция – ошарашивать неожиданными репликами?..
– Простите, я не…
Рядом с её столиком стоял тот самый светловолосый парень в чёрном – стоял и улыбался какой-то устало-грустной улыбкой. Алису кольнуло узнавание: она точно где-то видела это лицо. Но где?..
Наверное, показалось. Очередной бредовый морок, навеянный гранд-вавилонскими сумерками.
– Не понимаю.
– Вы плакали, – мягко сказал он, без приглашения усаживаясь напротив. Алиса хотела было возмутиться от такой бесцеремонности – но почему-то не стала. – Это заметно.
Тушь потекла? Хотя – она вообще делала макияж сегодня?.. Алиса в ужасе дотронулась до щеки. И как её пустили в эту «таверну», если всё так плохо?
– Нет, всё в порядке, Вы замечательно выглядите, – поспешно добавил незнакомец, увидев её жест. – Просто глаза красные и заплаканные.
– Извините, – зачем-то сказала Алиса – и тут же с досадой прикусила щёку изнутри. Ох уж эта глупая привычка извиняться без весомого повода. До Луиджи она не задумывалась о том, что слишком часто извиняется, – но Луиджи так бесила эта особенность, что он никогда не упускал случая подколоть её. И – торжествующая барабанная дробь – да здравствует новый комплекс. – Я не думала, что это заметно.
– Ничего. Я так и подумал, что Вы не думали, – успокоил он.
«Если Вы хотели познакомиться, я не знакомлюсь». Эта фраза уже сложилась у неё в голове, но казалась мучительно невежливой. Пока Алиса, волнуясь, думала, как бы спровадить незваного визави, принесли пасту и вино. И то, и другое потрясающе выглядело – и пахло тоже; расплавленный сыр, листочки базилика и утопающие в томатном соусе ленточки спагетти вновь напомнили ей о голоде. Незнакомец вскинул бровь, почему-то опять улыбаясь.