– Не любое. Творчество нормально, если дополняет и украшает жизнь, а не заменяет её… Любит, например, человек рисовать или лепить из глины, хорошо у него получается – и вот он иногда рисует или лепит. На досуге, ради удовольствия. Не живёт этим, не кромсает себе душу. – (Горацио помолчал, обводя пальцем бокал). – Для меня пример «здорового» творца – это Да Винчи. Здоровое тело, здоровый дух. И изобретениями занимался, и анатомией, и чем только не – помимо творчества. А когда творчество вытесняет всё остальное, оно быстро превращается в одержимость.
«Прямо как у Вас?» – хотела спросить Алиса – но не осмелилась.
– Как у Сальвадора Дали, например?
– Вот-вот! Очень хороший пример, я как раз о нём и подумал, – оживился Горацио. – Дали со всеми своими гениально-безумными экспериментами – как раз образец ненормальности и нездоровости в творчестве. И всё потому, что он этим жил.
А как же этим не жить?.. – растерянно подумала Алиса. Разве можно полноценно жить чем-то ещё? Почему он так спокойно рассуждает об этом – потому что сам хочет выбраться из своей зависимости от письма?
– Мне не нравится Дали, – призналась она. – И вообще сюрреалисты. В живописи я за классические формы.
– А мне нравится Дали. Один из моих любимых художников.
– Довольно парадоксально. Вы же только что сказали, что он ненормален.
– Верно. А до этого – что и я тоже. – (Горацио тихо засмеялся. Алиса впервые заметила, что он уже пару минут назад достал из кармана какую-то странную вещицу – деревянный кружок с зелёным камнем в центре – и задумчиво вертит его в ладонях). – Я сам отношусь к очевидной «не-норме» – поэтому о норме сужу только извне, как зритель о спектакле… Кстати, как Вы считаете, что больше подходит Гранд-Вавилону: классические формы искусства или авангардные, вроде сюрреализма?
– И то, и другое, – сказала Алиса, глядя в маняще-бордовые глубины вина. «Красные воды». – Мне кажется, здесь есть и то, и другое.
[1] Комедия окончена (итал.).
Глава четвёртая
Глава IV
Утром Алиса проснулась слегка опухшей от слёз, измождённой яркими снами – но на удивление бодрой. Вчера Горацио проводил её до отеля – уже далеко за полночь, – и она, ещё раз нервно проплакавшись, уснула крепко, как мёртвая. По просьбе Горацио они обменялись телефонами; Алиса не совсем понимала, зачем.
В номере было холодно, будто осенью: каменные стены девятнадцатого века давали о себе знать. Фотообои с лавандой, потолок, облицованный деревянными панелями, лиловые стекляшки на ночнике; за ночь она успела забыть, как выглядит эта милая каморка. Так часто бывает, когда просыпаешься в новом пространстве. Ровно в девять за окном начали сверлить, стучать молотками и перекрикиваться на тюркском наречии: рабочие приступили к своему праведному реставрационному труду. Алиса потянулась, пододвинулась поближе к окну – и поплотнее задёрнула шторы. Рабочим ни к чему видеть, как нежится заплаканный аспирант-переводчик; это слишком интимно.
Сегодня первой по плану стоит встреча с труппой местного Театра Комедии – весьма интернациональной труппой, к которой недавно, к тому же, присоединилось несколько актёров из Марокко и Нигерии. Они будут рассказывать о плюсах международного сотрудничества, о том, влияют ли расовые различия на постановки (интересный, но щепетильный вопрос; Алиса, например, не могла представить королеву Титанию из «Сна в летнюю ночь» негритянкой – даже в современных реалиях). Они будут рассказывать, а Алиса – заниматься устно-последовательным переводом на английский и итальянский языки для присутствующих. Позже – обрабатывать письменный вариант всех интервью и рассказанных историй. Сложно, увлекательно – но…
Но. До этого ещё два часа – а ей хотелось не этого. Хотелось непонятно чего – и всего сразу; Гранд-Вавилон, приоткрывшийся ей вчера, по-прежнему кипел в крови, зудел под кожей, властно манил на свои улицы – и в таинственные подворотни, полные мороков, иллюзий, едва различимых гулких голосов. К прохладному ветру над каналами, к одряхлевшей позолоте дворцов и бесовскому хохоту из баров (название одного из них – «Четыре чертёнка» – почему-то отпечаталось в памяти). К приключениям. Но – какие приключения без людей?.. Вчера её душило одиночество – кто же может гарантировать, что здесь, в чужом мегаполисе, таких мучительных приступов не будет каждый вечер?
Хотелось безумия и спонтанности. Глупостей. Игры.
Алиса улыбнулась своему странному порыву, выудила из-под подушки телефон и – нет, не зашла на страницу к Луиджи, как делала каждое утро в последние несколько месяцев. Сегодня – точнее, с сегодня – всё иначе.