Впрочем, надо признать, меланхолия идёт этому городу не меньше, чем радость. Серо-стальная вода каналов исходит судорогами под ветром, чайки остервенело кричат в вышине, дворцы и старинные дома похожи на жилища колдунов из каких-нибудь мрачных сказок, Ри беснуется меж берегами, закованными в гранит… В среду вечером, гуляя по набережной, Алиса неожиданно встретила своего бывшего одноклассника. Она помнила его пухлым, склонным к мелкому хулиганству мальчишкой – а теперь он превратился в солидного молодого мужчину, успел стать учителем истории и планировал переехать в Гранд-Вавилон. Они не виделись и не общались столько лет, и шанс на такое совпадение был столь мал, что Алиса окончательно убедилась: в Гранд-Вавилоне есть что-то мистическое. Незримый туман, прячущий ниточки людских схождений и расхождений, яви и снов; здесь всегда происходит то, чего совсем не ждёшь, – а то, чего ждёшь, не происходит.
Видимо, её встреча с Горацио – лишь один из многих капризов местных каменных божеств.
Вечера четверга Алиса ждала с чуть испуганным предвкушением: сегодня после напряжённых переводов в “Terra Incognita” ей предстояла не привычная одинокая прогулка, а первая встреча с парнем из Badoo. С тем самым Эриком, который любит чай и философию и заявляет (скорее всего, привирая), что у него нет тараканов в голове. Алиса пунктуально пришла к метро на Площади Революции ровно в шесть, как они договаривались; серые небеса висели над нарядным круглым зданием, будто дымок над пепельницей. Она была уверена, что разочаруется, – но Гранд-Вавилон вновь преподнёс ей сюрприз.
Эрик оказался не просто умным – а исключительно умным и приятным собеседником. Поразительно для Badoo. За несколько дней Алиса успела оценить средний уровень мужчин, пользующихся этим приложением с обманчиво милым логотипом-сердечком, – и ужаснуться.
Всё было, с одной стороны, не так чудовищно, как она думала: пока ей никто не нахамил и не прислал фото своего мужского достоинства. С другой стороны – даже то, что там подавалось под соусом доброжелательной болтовни или комплиментов, разило такой тупой, беспросветной пошлостью, что хотелось брезгливо зажимать нос. Алиса убедилась, что большинство парней и мужчин не просто не способно поддержать интересный разговор – флиртующую игру намёков, острот, изящных ассоциативных переходов; то, что она так ценила в общении с Полем и Луиджи, – но, больше того, не умеет думать.
И дело было явно не только и не столько в ожидаемой необразованности, безграмотности, отсутствии элементарных знаний; гораздо чаще – в отсутствии ума как такового. Ума как способности строить логические связи, соотносить факты между собой, рассуждать, ориентироваться по ситуации; ума – как качества, которое без регулярной тренировки становится дряблым и бесформенным, подобно мышцам. Львиная доля её собеседников в Badoo явно не занималась своим умом – как, собственно, и эмоциональным миром, и личностными качествами. У них часто не было каких-то определённых интересов, и, помимо работы (а профессии там попадались самые разные – от поваров, официантов и таксистов до программистов, диджеев и менеджеров), они не наполняли свою жизнь ничем, кроме потребления. Они ничего не создавали – никаких смыслов; только брали чужие. Вкусно поесть, посмотреть сериалы или YouTube, порукоблудить под порнографию, поговорить ни о чём и посмеяться ни над чем, напиться или покурить травку – к этому сводился тусклый круг их радостей. Алиса всегда считала отвратительными слова вроде «посредственность» и «убожество»; ей казалось, что в любом, даже самом закоснело-заурядном человеке можно найти что-то живое и интересное. Однако последние дни подвели её очень близко к пересмотру этого убеждения.
Поддержать переписку после стандартной вводной части общения – однообразных серых волн из «приветов», «как дела», «чем занимаешься», «чем увлекаешься», «где работаешь», – большинство не могло. Не могло ни сострить, ни заинтересовать девушку какой-то весёлой или странной взбалмошностью, ни развить увлекательную дискуссию, ни придумать комплимент понаходчивее, чем «Ты такая красивая»; ни-че-го. Блёклая, анти-творческая, анти-живая пустота. Этих «духовных зомби» было так много, что Алиса быстро почувствовала, как её весёлый авантюризм переходит в печаль и ужас. Она и представить не могла, что кто-то такого типа может её зацепить.
Она старалась каждый раз рассказывать о себе чуть иначе, под новым углом; сама поднимала новые темы, расспрашивала, рассказывала что-то, шутила и подтрунивала, – но в большинстве случаев это не помогало. Ничто не могло расшевелить «зомби» – и после нескольких реплик она не получала ничего, кроме унылых банальностей вроде «Давай встретимся», «Давай выпьем» или «У тебя такая красивая улыбка».