– Или наоборот – до такого высокого уровня, который среднему человеку не постичь. До просветления. До того уровня, когда им уже не нужны клубы, видеоигры и велосипеды – а нужно что-то другое.
Эрик расхохотался, хлопая в ладоши, – видимо, оценил её ядовитый подкол. Клубы, видеоигры и велосипеды фигурировали сегодня на разных этапах их разговора; и Алиса, можно сказать, только что назвала его духовным недоноском по сравнению с монахами.
Разумеется, шутя.
– Я понял тебя, понял… Переиграла – признаю́! Но за пользу я всё равно буду ратовать. Любой человек должен приносить миру хоть какую-то пользу.
Алиса вздохнула – на грани удручённости и азарта.
– И какую пользу приносят, например, любовь или дружба?
– Огромную, – не растерялся Эрик. – Любовь – это, как минимум, продолжение рода, эмоциональная полноценность, экономическая стабильность и безопасность. Вдвоём существовать легче, чем одному. Даже в плане денег.
– Вообще не факт. И когда человек один, у него больше времени на саморазвитие.
– Ну, а найдёт он себе женщину – и она будет готовить обед, а он – саморазвиваться себе сколько влезет. В освободившееся время, – хмыкнул Эрик. Его глаза хитро поблёскивали; он явно хотел спровоцировать её. – А иначе – пришлось бы потратить час на приготовление еды, а не на размышления, например.
– Можно готовить обед – и при этом слушать подкаст или аудиокнигу. Вот тебе и саморазвитие.
– Опасная у тебя логика, Алиса! Так можно весь социум обнулить… Пойдём? – (Эрик легко встал, и они побрели дальше). – Ну, а про дружбу… Мне кажется, друзья тоже должны быть друг другу полезны.
– Немного цинично.
– Нет, просто разумно. Человек реализуется в том, что он умеет делать хорошо. Ты, например, хороший собеседник и можешь удовлетворить мою потребность в интеллектуальных спорах. А ещё ты переводчик – и можешь, в случае чего, помочь мне с переводами… Это просто пример, если что.
– Человек может быть нужен и важен и без каких-то «полезных» навыков. Просто быть интересной личностью.
Эрик презрительно поморщился.
– Не люблю я это определение – «интересная личность»… Интересная – это какая? Обычно люди, которых можно так назвать, со временем превращаются просто в паразитов. А годам к сорока – в алкоголиков или наркоманов. Все эти томные богемные юноши-маргиналы, например. «Интересные» – но что они умеют делать?
– Они не обязаны что-то уметь, – возмутилась Алиса. Ей почему-то вдруг захотелось яростно защищать всех «богемных юношей» мира.
– А я думаю, обязаны! Они ведь люди, часть социума. Я давно уже не общаюсь просто с «интересными людьми».
– А мне такие как раз нравятся. Пусть беспутные, пусть маргиналы… Они периодически возникают в моей жизни, – призналась Алиса, думая о Роуз, Поле – и целом ряде других личностей. – Я ценю, если человек что-то значит сам по себе, вне каких-то «полезных» навыков.
– Мизантроп-идеалист… Интересно, – усмехнувшись, пробормотал Эрик.
– Как Гамлет. – (Алиса улыбнулась). – Он всегда мне нравился.
– Мне тоже. – (Он покосился на неё с чем-то вроде мистического испуга). – Настолько, что у меня Гамлет на аватаре в Facebook.
Какое очаровательное совпадение; Алиса просияла.
– Замечательно! Обожаю Шекспира.
– О да, понимаю. Я считаю, его до сих пор никто не обогнал в препарировании и познании человеческой натуры… Ну, может быть, кроме Достоевского. Ты, наверное, любишь Достоевского, да?
– Это так заметно? – Алиса вздохнула.
– Очень. По линии рассуждений, по тяге зарыться в этику и психологию. И по некоторой, как бы сказать…
– Нездоровости?
– Скорее неуравновешенности. Я давно заметил, что Достоевского любят в разной степени неуравновешенные люди… И странные. Но у тебя эта странность – в хорошем смысле.
Они уже покинули парк и шли по шумному проспекту – мимо ревущего потока машин и автобусов, который было сложновато перекрикивать. Огромное здание суда венчала позолоченная статуя Фемиды с завязанными глазами и весами в руке; здание было помпезным – с лепниной и толстыми, как слоновьи ноги, колоннами. Под колоннами, прямо на ступенях, просили милостыню несколько нищих; неподалёку пожилой скрипач наигрывал что-то печальное – в тон серому вечеру.
– А тебе тоже нравится Достоевский? – спросила Алиса, с лёгким трепетом глядя на Фемиду снизу вверх.