– Слушай, а ты не думала, что у него действительно было какое-то психическое расстройство? – поинтересовался Эрик, когда Алиса закончила.
– Конечно, думала. И не раз.
– Биполярка?
– Скорее пограничка[1]. Его психолог предполагала то же самое – давно, когда он ходил к психологу, – неохотно сказала она. Тогда Луиджи ненадолго хватило – чего и следовало ожидать. Он не любит, когда его видят и судят так ясно, как это могут делать психологи. Его Фемида должна оставаться с завязанными глазами.
– Пограничка… Ты разбираешься в этом? – почему-то оживился Эрик.
– Немного. Читала кое-что.
Они уже обсуждали Фрейда и Юнга (Эрик критиковал Фрейда за сведе́ние всего и вся к сексуальности, Алиса – хвалила за такие находки, как метод психоанализа и концепцию Эго, Супер-Эго и Ид в человеке); так почему же именно сейчас – такой интерес?..
– А я о пограничке очень много читал: нужно было разобраться. У меня была мадам, которой идеально подходил этот диагноз.
Ах вот что. Вопрос снят. Гранд-Вавилон что, целенаправленно сводит её с людьми, у которых был опыт разрушительно-мучительных отношений?..
– Сочувствую, – произнесла Алиса, не зная, что ещё сказать. Она совсем не ожидала, что они с Эриком – таким искрящимся энергией, взрослым и собранным, – окажутся ветеранами одной войны.
– Дело прошлое, – с улыбкой отмахнулся он. – Но там, знаешь, всё сходилось прям один в один, я даже удивлялся! И яркая харизма, и актёрство, и куча наигранных эмоций – но именно наигранных, а не в глубине… Ничего искреннего, ничего настоящего. С «пограничниками», серьёзно, никак без психотерапии, потому что они рушат всё вокруг себя. Они просто не умеют любить, не умеют привязываться. Они сегодня чувствуют так – а завтра по-другому, и не видят в этом никакой аморальности. И весь сопутствующий «букет» отсюда – измены, враньё, алкоголь…
– О да, – выдохнула Алиса, думая о Луиджи – и о Диане. Почему-то ей не было больно слушать Эрика – и не только потому, что всё это было тысячу раз понято и осмыслено ею самой. Скорее – слышать это от кого-то другого оказалось не так чудовищно, как прокручивать снова и снова в собственной духовной мясорубке.
– Она, например, могла мне сказать что-то вроде: «Ты – тот мужчина, о котором я всегда мечтала», – легко продолжал Эрик, всё больше ускоряя шаг. Алиса уже едва поспевала за ним – только в этом и выражалось его волнение. Поразительный самоконтроль. – И вроде фраза-то – клише, банальность, да?.. Но она могла ТАК это сказать, что я думал: чёрт побери, надо брать и хоть на край света бежать, вот тут же! – (Сухо усмехнувшись, он провёл рукой по лицу). – Но уже на следующий день всё было…
Эрик прочертил в воздухе ровную линию – видимо, знак отстранённо-прохладного игнорирования. Алиса прикусила губу; он словно вытаскивал у неё из сознания мысли о Луиджи – и озвучивал их. Жутковатое, но почему-то приятное ощущение.
– Понимаю. Полностью понимаю, на самом деле. Такие люди страшны тем, что для них подобные слова ничего не значат. Они никогда не принимают на себя ответственность за то, что говорят и делают.
Не принимают ответственность – ни за одуванчики, ни за кровь, ни за чернила.
Алиса заглянула в воду канала, мимо которого они шли; золото фонарей дробно плескалось в чёрной ряби. Ей вдруг захотелось коснуться литых чугунных перил – но они оказались такими холодными, что она тут же отдёрнула пальцы.
– К счастью, всё это недолго продолжалось, – заключил Эрик – по-прежнему без малейшей горечи. Интересно, в Badoo ещё много тех, кто пережил такое? Что ещё может довести людей до такого рубежа отчаяния, как сайты знакомств? – Я предъявил ей ультиматум: мол, мы можем быть вместе, но только если ты будешь постоянно проходить психотерапию. И в ответ услышал: «Не-а!» На этом, в общем-то, всё.
– Очень по-взрослому, – не удержалась от иронии Алиса – так выразительно он передал детскую, взбалмошную капризность этого «Не-а!». Так Ди могла бы ответить Горацио, если бы он предложил ей нечто подобное.
Может быть, зря не предлагал? Хотя это, конечно, не её дело. Почему она вообще так много думает о Ди и Горацио?..
– Да, взрослее не придумаешь! – смеясь, воскликнул Эрик. – А у тебя эта канитель сколько тянулась?
– Ну, в совокупности – семь лет, – с заминкой призналась Алиса. – Правда, с перерывами. Мы то сходились, то расходились, то дружили, то больше-чем-дружили… Сложно.