Вчера он спрашивал, какие вина она предпочитает, позавчера они обменивались вялыми шутками про кальян – Алиса призналась, что пробовала курить его, но совсем не знакома с разжиганием углей и прочими тонкостями этого красивого действа, а Майкл, мягко флиртуя, ответил, что у него дома есть кальян и что он «покажет, если они до него доберутся»… Он написал и сегодня – значит, наверняка позовёт её увидеться. Алиса пожала плечами и заранее решила согласиться. Что ей терять?
Господи, и когда она успела стать таким циничным Дон-Жуаном в юбке? Что это – тлетворное влияние Луиджи или, наоборот, его отсутствия?
А впрочем, какая разница?.. Пора в путь – Гранд-Вавилон не будет дожидаться, пока она вдосталь набарахтается в волнах самоанализа.
В волнах. «Ты глубоко нырнёшь в красные воды», – прохрипела старая гадалка в её памяти. Алиса встряхнула головой – и продолжила сборы. Наверное, тут нечего стыдиться: в вечер пятницы к приключениям тянет не только её.
…Мягкие закатные лучи ласкали улицу Гофмана – и улицу Революции, на которую Алиса свернула, чтобы добраться до места встречи. Ясный, на удивление солнечный вечер; пожилая флейтистка играет под аркой, подруги-итальянки, смеясь, болтают под кофе за столиком возле пекарни, солнце золотит лепные узоры на фасадах, пузатые балкончики, крыши, по которым прогуливаются коты и группы туристов (странное зрелище; трудно привыкнуть к тому, что, взглянув вверх, ты видишь на крыше людей, которые безмятежно фотографируются)… Алиса шла дальше и дальше, к метро Марка Аврелия, упиваясь широкими, умиротворённо-светлыми мазками этой картины. Город дышал полной грудью – предвкушал выходные, как облизывающийся кот; его улочки наполнялись людьми, как набухшие вены, пропитывались запахом алкоголя, дыма и весёлой взбудораженности.
Алиса шла быстро – почти бежала; почему-то было очень легко и радостно, до приятной щекотки где-то внутри. Эта неделя бурлила событиями, людьми и красотой больше, чем весь последний год. Пока не хотелось думать, каково ей будет, когда она вернётся домой, к обыденности, затхло пахнущей старой болью, и снова окажется вдали от этой дивной музыки на улице, и горделивой яркости фасадов, и разноязыкой толпы, и занудных дождей, и спонтанных ужинов в ресторанах.
Да и вообще – не очень хотелось думать. Она не ждала многого от встречи с Майклом; но и страшно ей больше не было.
Теперь, после Луиджи, казалось, что ей уже никогда не будет по-настоящему страшно.
Метро Марка Аврелия оказалось строгим классицистическим зданием с колоннами – как ему и полагалось, судя по гордому имени. У входа стояла задумчивая кудрявая статуя императора-философа; её, конечно, непочтительно облюбовали голуби. Потоки людей текли в подземный мир и обратно; снаружи толпилась шеренга ожидающих – нервно поглядывающие на часы парни с цветами, зевающие подростки с телефонами, компании туристов-китайцев… Алиса смотрела в небо, медленно покрывающееся румянцем заката, и рассеянно размышляла о том, почему же именно китайцев так тянет познавать чужие края, – когда к ней подошёл Майкл.
– Привет. Давно ждёшь?
– Привет. Нет, пару минут. Рада встрече. – (Алиса, улыбаясь, протянула руку, но Майкл отстранился и пошёл мимо статуи Марка Аврелия – в сторону оживлённого проспекта. Он старательно отводил глаза; Алиса, несколько озадаченная таким мизантропическим приёмом, потрусила следом). – Эм, ну вот, а я-то хотела по-европейски рукопожаться…
– Думаю, в этом нет необходимости, – негромко сказал Майкл, по-прежнему не глядя на неё. Алиса растерянно прикусила губу. Видимо, у него очень обострённое чувство личных границ – даже более обострённое, чем у неё.
Ну, или просто склонность к аутизму. Или какое-то кожное заболевание. От последней мысли она чуть нервно не захихикала – удержалась в последний момент.
Вот же дура, держи себя в руках.
– И, мне кажется, далеко не во всех странах Европы девушки пожимают руку при встрече, – после неловкой паузы добавил Майкл. Он шёл очень быстро – так, что Алиса едва поспевала за ним. Она пожала плечами.
– Я не эксперт, но почему-то думала, что да. По крайней мере, в Италии пожимают.
– Я тоже был в Италии. Не заметил.
– Возможно, это зависит от региона. Ты был на юге или на севере?
– И там, и там.
– Я долго жила только в Неаполе и Риме – и там часто замечала такое… Но не суть.
Алиса покосилась на него, не зная, как интерпретировать эти неприветливо поджатые губы и угрюмое молчание. Майкл оказался гораздо менее симпатичным, чем на фото в Badoo. Странно: Алисе всегда казалось, что в среднем мужчины выглядят на снимках хуже, чем в реальности. Луиджи, Роберто, даже Поль никогда не умели позировать или делать удачные селфи – и она почему-то уважала в них это отсутствие самолюбования (хотя бы в плане внешности).