Холодно, сухо, корректно. Но Аполлон уже разъярился, как бык во время корриды – и этого блондинистого быка было не остановить.
«Да ПОТОМУЧТО какое блядь не складывается? Ты вообще чё несёшь?! А ещё образоваНая такая на вид, типа книги она любит!»
Алиса молча свернула диалог и отправилась к коробке на столе – за вторым куском пиццы. Сердце гулко колотилось, а руки тряслись; не принимай, не принимай, не вздумай принимать всерьёз. Это не ранит меня, нет. Это только глупо и смешно, это совсем не ранит.
Когда она вернулась, Аполлон написал ещё:
«Меня бесят такие неувереНые в себе люди как ты! Ты сначала с людьми разгАваривать научись а потом корчи из себя интИЛигентку!»
А у него всё более чем хорошо с самооценкой; и дело не только в псевдониме. Надо же – так реагировать на простой отказ погулять. На его месте она радовалась бы тому, что девушка в принципе ответила – да ещё и вполне приветливо. Алиса задумчиво надкусила пиццу; к ней постепенно возвращалась рассудительность.
«И нахера тут сидеть если…»
Он писал ещё и ещё – но Алиса больше не отвечала и не читала. Чуть позже, когда умолк – удалила диалог. Ей казалось, что она выбросила в мусорный контейнер что-то мерзко-склизкое.
«Привет».
А это ещё кто?
«Кто стучится в замок мой, нарушая мой покой…» Откуда она помнит эту детскую песенку? Может, мама пела? Нет, мама пела колыбельную про ветер и солнце – а это…
Ах да. Это из «Замка в тёмной долине», второго романа Горацио.
Но разве она читала его?
Да, точно. Пролистывала отрывки. Перед поездкой Алиса так нырнула в «Стеклянных пророков», что, наверное, было бы трудно отделить их от других текстов Горацио – или от реальности.
Она провела рукой по лицу, почти машинально написала «Привет», – и только после этого просмотрела профиль парня. Его звали Ноэль; странное, красивое имя. Что-то ночное и таинственное. Но в фотографиях ничего таинственного не было: на одной – худенькое бледное лицо с пририсованными чёрными очками; на другой – взъерошенные тёмные волосы, рука с сигаретой на фоне какой-то стены… Её ровесник. Геолокация Badoo игриво показывала, что он где-то совсем рядом – меньше километра. По меркам Гранд-Вавилона, это просто соседний двор.
«Чем занимаешься?»
Что ж, пока всё предсказуемо. В любой другой вечер – при аналогичных обстоятельствах – Алиса уклончиво написала бы: «Ем пиццу», «Смотрю сериал» или даже «Ничего», – лишь бы не признаваться в одиноких алкогольных возлияниях. Но сегодня она обещала себе быть честной, поэтому…
Ноэль прервал её размышления добавкой:
«Почему не спишь так поздно? А, хотя пятница же. Точно».
Алиса улыбнулась. Это непринуждённое упоминание пятницы хоть отчасти спасло её репутацию. Вечный стереотип городской культуры – культуры офисного планктона, блестящей грустной суеты: «В пятницу – можно».
«Да, у меня полноценная пятница: ем пиццу, цежу вино. Вечер выдался не восторг, теперь слегка меланхолю. А ты чем занимаешься?»
Отправить. Ноэль прочёл сразу; почему-то у Алисы снова отчаянно застучало сердце.
Короткое аудиосообщение. Алисе уже отправляли аудио в Badoo – и она, с инстинктивным страхом гуманитария перед возможностями техники, была до смешного удивлена тем, что там они тоже есть.
Но ничей голос так не звучал. Приятный и мягкий, довольно высокий – но не резко, а шелковисто. Вкрадчивость кошачьих лапок. Иногда с похожими интонациями говорил Поль.
– Я вот что-то решил проверить, записываются ли тут аудио… И, получается, да, записываются. – (Он фыркнул от смеха – чуть неуклюже и в то же время изящно, как заигравшийся лисёнок. Алиса вдруг поняла, что улыбается). – Глупо как-то, да? Извини.
«Да всё хорошо. Я тоже не знала, что они тут есть, я тут недавно», – написала она, пока не осмелившись показать собственный голос в ответ. Мельком покосившись на ноутбук, поняла, что пропускает мимо ушей вторую (или уже третью?..) серию. Ничего страшного.
Ей хотелось поговорить с ним ещё.
– Мм, неплохой такой вечерок. Вино, пицца… Кайф!
От мурчащих ноток, опушавших это слово в его устах, Алису почему-то обдало жаром. Она мысленно выругала себя: что за распутные ассоциации лезут в голову?..
Всё дело в этом чувственном голосе, в мягкой, сливочно-сахарной хрипотце; только и всего. Ничего особенного.
– А у меня вот завтра первый выходной за месяц, – сказал Ноэль в следующем сообщении. Следя за переливами фиолетового индикатора, Алиса сделала ещё один терпко-бордовый глоток. – И я тут шёл домой четыре часа, прикинь? Просто гулял, блуждал по Гранд-Вавилону… Погодка супер, вот и думаю: чего бы и не побродить? Настроение такое, что гулять хочется. – (Ноэль усмехнулся коротким выдохом – с милой, почти девичьей застенчивостью; Алиса подумала, что это последняя нотка, но после паузы он продолжил). – И вот иду, а тут эти диваны на улицах – ну, знаешь, которые перед ресторанами стоят… На моей улице, возле дома. И я сел на один из этих диванов – просто отдохнуть, потому что ноги устали, и выкурить сигарету, и тут вижу… Так, стоп, а к чему я всё это рассказываю?