– Менталитету, – повторил Ноэль, будто смакуя слово. Смакуя… Опомнившись, Алиса вернула ему бутылку вина. – Не знаю, по-моему, тут больше дело привычки.
– Ты не веришь в менталитет?
– Трудно сказать. Я общался с людьми отовсюду – и в современном мире, по-моему, люди одной национальности могут быть совершенно разными.
– Это понятно, конечно. Но есть некоторые… общие факторы, которые правда влияют на развитие целых народов. Климат, тип почвы, питание… Мне так кажется, – почему-то вспомнив разговор с Эриком, она добавила: – Ещё всякие Герены и Шпенглеры об этом писали.
– Может быть, и так, но Герены и Шпенглеры жили не в наше время, – парировал Ноэль; парировал, впрочем, легко и не конфликтно – будто вместо укола шпагой провёл по плечу Алисы птичьим пером. Этот образ возник в её сознании так естественно, что она ощутила приятную щекотку – и вздрогнула. – А сейчас… Ну вот, к примеру, почитать Мураками – и что? Если бы ты не знала, что автор японец и что действие происходит в Японии, ты бы не могла принять его за европейца?
Мураками – Харуки или Рю?.. Наверняка он про Харуки. Чуется начитанность и гуманитарная закалённость приятной ассоциативной болтовнёй. Как же невероятно ей повезло: Ноэль – явно не айтишник, не какой-нибудь физик-ядерщик, даже не специалист по консалтингу вроде Эрика. Редкое сокровище.
Алиса вспомнила свои давние впечатления от «Охоты на овец» Мураками; их можно было бы уложить в формулу «странно, но интересно». Изящный лаконизм слога, ёмкие и цепкие образы – очень похоже на какую-нибудь японскую миниатюру с цаплями и сакурой. Чего стоит одна влюблённость героя в девушку из-за идеальной формы её ушей… Алиса покосилась на мочку уха Ноэля, виднеющуюся из-под распушившихся волос. Приглушённый золотистый свет из витрины бутика, мимо которого они проходили, попал прямо на эту мочку – и на его шею, трогательно и беззащитно торчащую из ворота пиджака. Линии шеи безукоризненны – белые линии, нежные, как лепестки; аккуратно обрисованный кадык, ямочка меж ключиц, непослушные тёмные прядки…
Хочется кусать и облизывать каждый миллиметр этой шеи.
Что?
Она поспешно отвернулась.
– Могла бы, конечно, – хрипло согласилась она. – Хотя Мураками – наверное, всё же довольно «прозападный» образец. Вот об Акутагаве или Мисиме не сказала бы такого. Но если уж спорить про менталитеты – вот, например, Достоевский…
– О, так и знал, что ты заговоришь про Достоевского! – (Ноэль победоносно всплеснул руками – и, будто только что заметив в одной из них опустевшую коробку из-под пиццы, выбросил её на ходу). – Ну, а разве Мураками – это не сплошной Достоевский? И где, опять же, разница между менталитетами Японии и России, где такая уж чёткая граница?
– В Мураками много от Достоевского, это правда, – кивнула Алиса, мельком удивившись дельности его суждений. От того, как стремительно и сумбурно закручивалась воронка их разговора, у неё по-прежнему немного кружилась голова. – В чём-то похожее мироощущение и взгляды на человека. Но…
– Эпохи разные, тут да, – перебил Ноэль – словно она уже договорила фразу. – Мураками для меня – это такой современный Достоевский. И мне он, кстати, нравится больше. Может, я неуч – но Достоевского я не понимаю.
– А ты читал? – спросила Алиса, боясь надеяться.
– Да, но не понимаю. Хоть убей! То ли не дорос я до него, то ли что… – (Он весело встряхнул головой и снова засмеялся). – То есть я понимаю, почему это великие книги, почему шедевр. Но Мураками мне ближе. Или ещё некоторые более современные ребята, которые на Достоевского ориентировались.
– То есть ты прямо и «Бесов» читал? И «Братьев Карамазовых»? – замирая, напирала Алиса. Никто из её сверстников, кроме Луиджи, не читал «Бесов» и «Братьев Карамазовых» – никто, даже великолепно начитанный Поль, даже умудрённый опытом Эрик. Она смотрела на этого едва знакомого худенького юношу, сотканного из воды и теней Гранд-Вавилона, – и не смела поверить своему счастью.
– Читал, – спокойно подтвердил Ноэль. – Но говорю же – правда, не понимаю. Вот я хожу по городу – и думаю о нём и о себе скорее как Мураками, чем как Достоевский.
– Но… – Алиса хотела слегка возразить, чтобы продолжить дискуссию о менталитете – но Ноэль явно не привык доводить до конца поднятые темы. Мельчайшее впечатление захватывало его и уносило в сторону; так вода принимает любую форму – и обтекает встречные препятствия, не снисходя до того, чтобы их разрушить.
– О, смотри, круглосуточный! Зайдём? Я всё-таки хочу сигареты… Или не хочу? – (Он замер на месте и озадаченно нахмурился. Алиса тоже остановилась, окончательно загнанная в тупик его спонтанностью. Невозможно предугадать, что он скажет и сделает в следующую секунду. Невозможно – как же это страшно и… здорово?). – Нет, хочу! Пошли.