– Ну. Как-то плевать мне стало, если честно. – (Его новый тихий смешок отдавал горечью. Они наконец вышли к Зелёному мосту; глядя, как локоны плюща густо обвивают перила, а лунные блики пляшут на воде, закованной в камни, Алиса вдруг ощутила себя почти счастливой. Смятенно-счастливой; и в этом счастье, как в хрупкой фигуре Ноэля и во всём Гранд-Вавилоне, было что-то нездоровое. Ноэль протянул ей почти опустевшую первую бутылку, и она сделала жгучий глоток). – Все готовились, психовали, а я… Так. Дурака валял.
– Я, наоборот, всегда очень много училась. И очень хорошо. – (Алиса улыбнулась, пытаясь прикинуть, сколько же ещё в их разговоре встретится таких «наоборот»). – Знаешь, такая… Гермиона в Хогвартсе. Каноничная девочка-ботаник. И так и осталась трудоголиком потом, в универе.
– Ну, а что, круто! – с лёгкостью, отдающей безразличием, сказал Ноэль, спрыгивая со ступеньки перед мостом. – Трудоголизм, ответственность… Эх. Не совсем, правда, понимаю, зачем это. Но круто.
Алиса засмеялась.
– Почему же тогда круто, если не понимаешь?
Он засмеялся в ответ, вновь приложившись к бутылке; белые, до странности острые зубы блеснули в темноте.
– Ну, в смысле, наверное, это норм для людей, которые ставят себе цели. Я вот никогда не ставлю целей, не строю планов. Живу да живу. Плыву по течению.
По тебе видно, – подумала Алиса. Легкомысленный кошачий гедонизм. Я лежу на солнышке, мурчу, жмурюсь – и мне всё равно, что было вчера и что будет завтра; мне просто хорошо. Счастье, недостижимое для таких, как она.
– Мне часто кажется, что это более мудрая позиция. Так хотя бы можно полноценно наслаждаться жизнью и не изводить себя.
– А ты изводишь?
Она пожала плечами.
– Раньше – да, сильно изводила. Теперь, кажется, всё меньше. Сейчас у меня период… позволений себе. Но за многое, я думаю, всё равно буду себя винить. – (Она посмотрела на его округло-острый подбородок с милой ямочкой, на тонкую дорожку волос, заменяющую бородку… Губы. Скулы. Глаза. Нет, надо прекращать пялиться). – Например, за эту спонтанную прогулку.
– Почему? – беспечно спросил Ноэль.
– Ну, как… Незнакомый город, незнакомый человек, алкоголь… Сейчас мне этого хочется, и мне это приятно, но что я буду думать о себе завтра?
Ноэль хмыкнул.
– Если так рассуждать, можно никогда не позволить себе ничего по-настоящему классного. Типа, если заранее думать: я же потом буду себя винить… Но так многие девушки делают, я заметил. Это странно. Потому что – зачем тогда ты что-то делаешь, если потом ругаешь себя за это?
Алиса вспомнила красноречивую надпись «Не ругай себя» на стене в парадной своего отеля – и улыбнулась. Ноэль будто наведался туда заранее.
– Даже не знаю. Моральный мазохизм, наверное. Ну, а вообще, серьёзно: когда я выходила, я же не могла гарантировать, что ты не маньяк!
Ноэль хихикнул. Они, не сговариваясь, перешли пустую дорогу на красный свет. Здесь, на перекрёстке, расположилась маленькая площадь с памятником какому-то полузабытому государственному деятелю. Клумбы роз вокруг него сейчас казались кипами чёрных кружев.
– Здесь нет маньяков. Честно.
– Ну-ну, конечно!.. – возмутилась Алиса. – В городе с одним из самых высоких в мире уровней преступности?
И – как же ты ошибаешься. Прямо как когда говорил, что я для тебя неопасна. Что, если в Гранд-Вавилоне теперь есть маньяк – хотя бы один?..
– Преступность преступностью, но маньяков нет, – всё ещё смеясь, повторил Ноэль. По его мягко обволакивающему голосу нельзя было понять, лукавит он или говорит серьёзно. – Я два года здесь живу, неплохо знаю город и могу судить как эксперт!
Интересно, откуда он?
Потом. Если она спросит, они снова потеряют нить.
– Ну, не знаю. Бомжи ведь есть.
– Ой, да тут большинство бомжей…
– …с высшим образованием? – закончила Алиса. Она так часто слышала это клише: Гранд-Вавилон – город бродяг с высшим образованием. Улыбка Ноэля стала неприкрыто довольной.
– С высшим образованием или из богемы. Серьёзно тебе говорю: у каждого второго – диплом какого-нибудь философа или социолога! С такими и пообщаться интересно. Эх, улица Святого Винсента… – (После очередного перехода и поворота (Алиса уже перестала следить за ночным лабиринтом города, доверив всё своему спутнику) Ноэль окинул взглядом узкую улочку с редкими фонарями и ностальгически вздохнул). – Я тут жил больше года назад. Наверное, самое счастливое время в жизни у меня здесь прошло, серьёзно!
– Самое счастливое? – с трепетом, непонятным себе самой, переспросила Алиса.