Сейчас он заговорит о девушке. Наверняка. Градус опьянения неизбежно подтолкнёт их обоих к таким откровениям – и тогда…
Расскажет ли она о Луиджи? Захочется ли ей рассказывать?
– Ага! – (Проходя вдоль длинного, в четверть улицы, дома с маленькими балкончиками (над входом Алиса заметила пухлую каменную сову), Ноэль возбуждённо всплеснул руками). – Прикинь – каждый вечер вот так гулять, а не раз в сто лет?! И каждый раз – то вы идёте на уличный концерт к друзьям-музыкантам, то в студию знакомого художника, то на какой-нибудь, не знаю, мастер-класс по лепке из глины… Клёвое было время!
– «Вы»? – осторожно уточнила Алиса, мысленно уже спроектировав богемный круг общения его бывшей девушки.
Ноэль усмехнулся краешком губ – и величаво опустил в урну бутылку из-под опального сухого.
– Да. Тут у меня была запоздалая первая любовь. Мы больше года встречались, потом разошлись. Заурядная история: я хотел большего, она – нет. – (Он провёл рукой по волосам, опять разметавшимся из-за ветра. Тонкие, болезненно яркие губы по-прежнему кривились в усмешке – но Алиса порадовалась, что не видит в этот момент его глаз). – Когда предложил ей съехаться и в перспективе пожениться, она в ответ предложила расстаться. Ну, такое… Я не стал спорить. С моей стороны тоже были косяки – я был жутким инфантилом в то время.
«Был»?..
– Грустно, – произнесла Алиса, не зная, что ещё сказать. Она вдруг поняла, что Ноэль очень одинок, несмотря на всю свою легкомысленную браваду и обилие знакомых; да и стал ли бы не одинокий человек спонтанно гулять по ночам неведомо с кем?.. У него было счастье – и он утратил его, а теперь пытается спрятаться от своей боли в поверхностных удовольствиях. И та лёгкость, и та самоирония, с которой он говорит об этом, лишь подтверждают, что ему всё ещё больно. Мужчины часто скрывают страдания за напускным цинизмом.
Но – может быть, всё не так? Может, это просто её пустые догадки?.. Мерцающие недосказанности и полутона. Вода.
– Да ну. Дело прошлое, – отрывисто – но всё так же непринуждённо – ответил Ноэль, обнажая пробку второй бутылки. – Это было её право, я не стал наседать. Оба взрослые люди.
В каждом солидном «взрослом человеке» есть ребёнок, которого когда-то обидели. Алиса хотела сказать это вслух – но в последний момент не решилась.
– Ты так не вытащишь пробку. Мне надо было штопор захватить, не догадалась.
– Погоди, сейчас всё устроим… – (Ноэль остановился под фонарём, посильнее прижал бутылку к себе – и, как и ожидала Алиса, по-студенчески протолкнул пробку пальцем внутрь). – Готово!
– М-да… Давненько я не пила вино с кусочками пробки. Деликатес, – насмешливо сказала Алиса, пряча умиление.
Почему-то она была уверена, что Ноэля не заденет её ироничный тон; она вообще с трудом представляла, как его можно задеть. Точнее – как можно добиться того, чтобы он выразил свою обиду. Слишком уж много показного легкомыслия и показного же пофигизма.
– Ну, а как бы я иначе его открыл? – резонно возразил Ноэль и с улыбкой протянул ей бутылку полусладкого – для почётного первого глотка. – Дамы вперёд.
– Спасибо. А… ты сказал «запоздалая первая любовь», – осмелилась Алиса; вишнёвая сладость вина подкрепила её отвагу. – Это метафора?
– Нет, почему же? – (Он пытливо прищурился). – Это правда так.
– Первая любовь – в двадцать с лишним лет?
– Да. Здесь она и случилась, в Гранд-Вавилоне.
Они свернули на новую улицу, и Ноэль впился взглядом в огни ночного клуба, громыхавшего впереди – здание сияло в ночи подсветкой; лиловые и красные пульсирующие отсветы легли на его лицо – будто сам город отмечал своего адепта.
– То есть раньше ты никогда не влюблялся? Ни разу? Ни в школе, ни в универе?
– Ну, мне, конечно, иногда нравились девочки. – (Ноэль усмехнулся, расслабленно хрустнув пальцами). – Но это было что-то такое несерьёзное! Я даже тогда уже понимал, что это несерьёзно. И ждал чего-то большего.
Алиса покачала головой. По собственному опыту она отлично понимала, о чём он, – но не думала, что у мужчин бывает так же.
– Посидим? – кивнув на скамейку, спросил Ноэль чуть погодя – когда прихотливые петли дороги вывели их к одному из городских парков. – В общем, хорошее было время! И город хороший, мне нравится. Сейчас заладили – «соперник Лас-Вегаса, соперник Лас-Вегаса». Но тут же не в этом дело.
– Не в этом, – согласилась Алиса, глядя на затаившиеся во мраке молодые дубки. – Здесь так красиво. Можно просто идти и идти в одну сторону, хоть весь день – и в любом случае встретишь что-то интересное.
– Вот-вот! – (Он закивал, доставая вторую сигарету). – Я тут наобум остался, не планируя – просто не смог иначе. Приехал на время к знакомому, а потом осмотрелся и подумал – почему бы и нет?