Неудивительно. Наверное, многие так и остаются в Гранд-Вавилоне – не могут освободиться от его чар.
– Ты просто король спонтанности, – отметила Алиса. – Сменить город – это не мороженое захотеть и купить.
– Ну, Гранд-Вавилон такой Гранд-Вавилон: влюбишься – и всё тут! – (Ноэль ухмыльнулся за завесой дыма, и Алисе, смотревшей на него сбоку, почудилась какая-то зловещая двусмысленность в этих словах). – Но жить здесь дорого, конечно. И жильё снимать дорого.
– Да, я наслышана.
– Сейчас ещё и кризис, выручки нет ни черта. Потому у меня, собственно, и первый выходной за месяц… – (Он с шипением затянулся, не глядя на неё, и небрежно-изящно забросил ногу на ногу). – Денег только на еду, проезд да аренду и хватает. После отпуска вот думаю увольняться, но куда идти – пока непонятно. – (Потушив сигарету, Ноэль с томной сокрушённостью вздохнул). – В аналогичное место – есть вероятность, что будет то же самое. Куда-то ещё – плохо берут без опыта, да и образования у меня, по сути, никакого нет.
– А на кого ты учился?
– На журналиста. После второго курса отчислился – не смог… Да не особо и хотел.
– Я так и думала, что что-то гуманитарное, – пробормотала Алиса. До боли знакомая, прохладно-умозрительная книжность, приправленная иронией и текуче-относительными взглядами на бытие. И хорошо, и плохо. «А, но B», как часто говорит Поль.
– Я и на программиста учился, но недолго, – небрежно сообщил Ноэль. – И ещё на одном направлении.
Мда. Вот это пошвыряло его по реке жизни; вот это сложности с самоидентификацией.
– А работаешь где?
– В типографии.
Алиса, как раз подносившая бутылку к губам, поставила её обратно на скамейку.
Ещё и типография. Очаровательно. Для полноты картины не хватает только, чтобы он и впрямь оказался геем.
– Прямо как… мой друг. У него тоже сейчас с деньгами плохо. И…
– Так-то работа мне нравится! – (Ноэль скорее подхватил, чем перебил; пьяная страстность взаимных откровений потихоньку затягивала и его). – Наверное, лучшей и не было ни разу – и ребята-коллеги, и то, что делаю, и само место… Но деньги, деньги! Всё в этом мире держится на них. Их иногда тупо нет, и это, типа, большой минус. А ты сколько зарабатываешь?
Алиса назвала примерную сумму. Ноэль вскинул бровь.
– Не разгуляешься.
– Это вместе со стипендией. У нас на такие деньги вполне можно и прожить, и даже – видишь – накопить на путешествие. – (Она улыбнулась). – Я здесь за свой счёт. Ну, то есть – всё за свой счёт, кроме перелёта. Его оплатили заказчики.
Ноэль присвистнул.
– Неплохо живёте, мадемуазель! И как у тебя получилось позволить себе наше захолустье?
Алиса дёрнула плечом и всё же приложилась к вину.
– Даже не знаю. Я довольно экономно живу, мало трачу. Часто выигрывала повышенные стипендии за успехи в науке, работаю… Копила-копила – и накопила. Ничего особенного.
– Круто. А я совсем не умею копить деньги. Не понимаю, как это! Вечно раскидываю их на всякую фигню и потом до зарплаты голодаю. Сижу на макаронах. – (Серебристые глаза затянулись мечтательно-разнеженным туманом). – Недавно вот купил отцу виниловую пластинку The Clash.
– Это группа такая? – спросила Алиса, чувствуя себя законченной деревенщиной.
А если группа новая – дряхлой деревенщиной.
– Ага, группа. Старая. – (Она выдохнула с облегчением). – Послушал сам – и так пробрало… Не потому, что отцу нравится, и не потому, что люблю именно старый панк-рок, обычно не особенно люблю, но вот как-то сразу понял – моё! – (Ноэль посмотрел на Алису с радостно-захмелевшим блеском в глазах – и она представила, как ноты и аккорды впиваются поцелуями в его тонкие губы. Только ли ноты и аккорды?..). – Хотя, между прочим, этот альбом у них считается худшим, вообще провальным, после него даже группа распалась – я прочитал. Обидно, что затупил так. Может, и верну пластинку, потому что отец ведь разбирается.
– Ну, возможно, он будет рад самому факту подарка. Фанаты часто любят и те альбомы, которые считаются худшими… Мне у Depeche Mode многое из якобы «неудачного» нравится, например.
– Ну, это да. А мне вот Depeche Mode не зашли как-то… Так, стоп. – (Ноэль нахмурился). – А это я всё к чему?.. Забыл, прикинь!
– Ты говорил про деньги, – напомнила она, пряча улыбку. – Что много тратишь.
– А, точно! – (Он щёлкнул пальцами, наконец поймав ускользающую мысль). – Так вот, пластинка тоже недешёвая, и, может, я её и верну, – но я рад, что купил. Пять лет не видел отца. – (Ноэль отвёл глаза – впрочем, не изменившись в лице. Он сообщил об этом как об очень простом факте, и Алиса не стала расспрашивать). – И так со многим. Типа, вот заказал я себе новые кроссовки – и вроде и дорого, а вроде – без них тоже как? В старье ходить? Так что я не понимаю людей, которые экономят.