– Одежду и обувь, кстати, я тоже как-то не люблю себе покупать, – призналась Алиса, всё больше ощущая себя ископаемым рядом с этим воплощением молодёжно-беспечного наслаждения жизнью. Причём не полезным – а просто ископаемым. – Моя мама раньше с этим боролась, но потом отчаялась. Могу одно и то же носить по куче лет, пока не изношу.
– А почему? – спросил Ноэль – явно скорее из вежливости, чем из интереса.
– Ну, не знаю. Не люблю копить тряпки.
– А я люблю шопинг, – хмыкнул Ноэль. Про себя Алиса нервно посмеялась над этим нелогичным контрастом. Парень, любящий новые вещи больше, чем девушка; это очень соответствует современному миру, где все устоявшиеся нормы и стандарты текуче плывут – плывут неведомо куда, как выражения лица и интонации Ноэля. – Но вещи или быстро изнашиваю, или теряю. Поэтому копить их не выходит.
– Взаимозамещение. Что ж, каждому своё.
– Это да… А почему ты спросила про первую любовь? Это правда так странно? – вдруг быстро проговорил Ноэль.
Видимо, его мышление не так бессистемно, как он пытается показать. Алиса исправила одну из своих мысленных галочек на знак вопроса.
– Ну, просто обычно под этим понимают нечто другое. Детское чувство, всё такое. – (Под его вкрадчивым взглядом Алисе стало неуютно; она заёрзала на скамейке, опустив глаза. Как он так смотрит – совсем не давяще, но будто проникая под кожу?). – Моя первая любовь, например, – это мой одноклассник. Мне было восемь. Все другие мальчики в классе на переменах бесились, вели себя отвратительно – а он был очень тихим и всё время читал… Потом одна моя подружка разболтала всем, что он мне нравится, и другой мой одноклассник подговорил его написать мне записку. Якобы признаться в любви. Подшутить надо мной, чтобы я поверила.
Она не знала, зачем рассказывает всё это, – но почему-то рассказывала взахлёб. Ноэль слушал, не перебивая.
– И он написал?
– Да. – (Алиса засмеялась, кусая губы). – Такая вот детская «Санта-Барбара»… При этом я знала, что ему нравится другая девочка. Я в детстве была пухловата – и считала себя коровой, думала, что в принципе не могу никому понравиться. – (Она перевела дыхание, обрывая себя). – В общем, всё это было весьма неприятно.
– Да уж… О, слушай! – (Ноэль торжествующе хлопнул в ладоши, чуть не задев бутылку локтем). – «Гадкие истории»! Давай?
– Как в том шоу на YouTube? – недоверчиво уточнила Алиса. Признаться, она уже не раз поймала себя на желании довести их разговор до какой-нибудь жгуче-рискованной психологической игры – но…
Но «Гадкие истории» частенько смотрел Луиджи.
Ноэль хмыкнул, погладив пальцем гриву каменного льва, который старательно изображал ножку скамейки. Алиса впервые заметила небольшие белые, лишённые пигмента пятнышки на его руках – странные и в то же время трогательные.
– Не знаю. Я не так уж часто смотрю YouTube.
– Великолепно. Я тоже.
– Просто название вспомнилось. Ну, и суть – рассказывать всякие честные пакости про себя… Давай?
Алиса на секунду задумалась – а потом всё же решилась поделиться с ним сокровенным. Игрой, которую изобрёл Луиджи.
Возле их скамьи росла одинокая узловатая ива, и ветер шаловливо дёргал её за косички из листьев; аллея молодых дубков убегала в темноту, где вполголоса переругивалась припозднившаяся парочка; на бортике безмолвного круглого фонтана лежала забытая кем-то кепка. Ноэль сидел рядом с ней, она знала, что всё это наверняка закончится с рассветом (ведь так?..), – но вдруг ощутила, как её с головы до ног заливает уютный покой. Покой и свобода.
Эфемерные чувства. Такие же нестабильные и разрушительные, как колдовство этого города.
– У меня идея получше. Мы с одним знакомым играли иногда в игру, которую он называл «вопросенное».
– Давай! – (Ноэль с энтузиазмом подался вперёд – раньше, чем она приступила к объяснениям). – И в чём суть?
– Задавать друг другу любые вопросы. Вообще любые. По очереди. И отвечать на них – развёрнуто или кратко, как захочется. Только честно. – (Алиса случайно заглянула прямо в его бледное лицо – в точёные черты, захваченные винным огнём и колдовством ночи, – и тут же смущённо отвернулась). – Ну, и, естественно, можно не отвечать, если не хочешь.
– Естественно, – эхом повторил Ноэль. – Такое право есть всегда и у всех. Тем более – если люди знакомы пару часов.
Почему-то эта фраза чуть задела Алису; этого ещё не хватало. Она прокашлялась. Переругивания парочки (кажется, на испанском) стихли в глубине парка.