– Ну… Я не сказал бы, что это так уж зашкварно, – до странности спокойно произнёс Ноэль – без малейшей паузы на размышления. – Ты же всё равно понимала, что порвёшь с этим Роберто, правильно? Такие «отношения – не-отношения» однозначно надо рвать в итоге. Поигрались – и будет.
– Я и порвала. Через несколько дней после того вечера мы корректно и доброжелательно расстались. Я не стала рассказывать, что случилось, чтобы не мучить его. И он не пытался меня удержать.
Зачем она добавляет всё это – чтобы оправдаться?.. Нелепость.
– Мне кажется, не стоит тебе загоняться из-за этого. Ну, серьёзно. Было – и было. – (Ноэль усмехнулся. Он говорил без сарказма, но и без явно выраженного сочувствия – прохладно, по-зеркальному непроницаемо). – В итоге-то что? Ты избавилась от этого балласта (пардон, конечно), друг твой понял, кто он на самом деле… По сути, все в выигрыше. Будешь ещё? – (Он снова протянул Алисе пачку – и на этот раз она покачала головой. Закурил; огонёк зажигалки на мгновение выхватил из темноты его тонко очерченный подбородок). – А с такими инфантилами – ну, только так и получается, правда. Мой друг… Ну – хотя как. – (Ноэль задумчиво нахмурился). – Наверное, уже просто знакомый. Мы с ним раньше жили тут, снимали квартиру на улице Вагнера – и он тоже ни черта не делал. Вот просто ни черта, серьёзно! – (Голос Ноэля взметнулся вверх; он на ходу прочертил весело-возмущённую дугу сигаретой по воздуху). – Только вечно играл, смотрел видосики на YouTube и ныл, что работу найти не может. Прямо как этот твой Роберто. Я его сто раз просил – уже и так, и сяк уговаривал: ну, ты хоть промоутером, официантом устройся, я не знаю, на стройку, грузчиком – куда угодно! Ну, неужели мало возможностей?!
– Их всегда много. Было бы желание.
– Вот именно. А у него вечно находилось какое-нибудь тупое оправдание – и потом снова нытьё, нытьё… Деньги он у меня занимал со страшной силой, я месяцами сидел на макаронах и хлебе, чтобы, по факту, нас обоих обеспечивать. – (Тонкие губы опять сомкнулись на сигарете; Ноэль с жадным шипением вытянул из неё остатки жизни и выбросил окурок). – И его девушка убеждала его вместе со мной. Возилась с ним, как с ребёнком, вот ей-богу, платила за него везде, восхищалась им…
Ноэль, захваченный огнистой дымкой воспоминаний, пропустил вводное звено – что-то из разряда «у него была девушка, и мы часто общались втроём…». Он бурно жестикулировал и говорил взволнованно – но это волнение было всё же ближе к пьяному возбуждению, чем к боли от старой раны.
– Она была старше его на семь лет, прикинь? Ей было тридцать.
– Оу, – произнесла Алиса. – Тот мой друг-гей тоже одно время был влюблён в тридцатилетнюю девушку. Может, у девушек повзрослее тут какой-то материнский инстинкт срабатывает, я не знаю.
– Да-да-да! Типа, желание опекать, заботиться… Но, с другой стороны, рано или поздно все понимают, что нужен-то всё-таки парень или муж, а не большой ребёнок, да? – (Ноэль криво улыбнулся). – В общем, мы вдвоём с этой его девушкой уговаривали его и так и эдак, поддерживали… А она была большая молодец – прям во всех планах. И работала, и его вытягивала как могла, и вообще была, ну, интересна как человек. Я, если честно, сам немного влюбился в неё в каком-то смысле.
Цепочка дорогих спортивных машин пронеслась мимо, грохоча клубной музыкой; бесшабашные пьяные крики «золотой молодёжи» огласили улицу – и тут же скрылись вдали. Алиса поёжилась от холода и улыбнулась, стараясь не сосредотачиваться на своих чувствах от этой его фразы.
– «Немного влюбился» – это как? Ещё круче, чем «почти соблазнила».
– Да, точно! – (Ноэль тихо засмеялся и, опомнившись, замедлил шаг – последние пару минут они почти бежали). – Ну, то есть, как тебе сказать… Влюбился не в том смысле, что отбить там её хотел у него или ещё что, а…