– Так, значит, теперь мой вопрос?
– Ага.
– Ну… – (Она потёрла переносицу, собираясь с мыслями. Делать это всё сложнее; лучше снова взять вопрос из проверенного старого репертуара). – Какие самые приятные слова ты слышал в жизни? Необязательно говорить, от кого и в какой ситуации. Это непросто так с ходу вспомнить, знаю, но…
– «У тебя всё получится», – без единого мига заминки ответил Ноэль.
Алиса покосилась на него – удивлённая и взволнованная одновременно. Вот они – не зажившие шовчики; одиночество и больная нужда в других за прохладой зеркала. Ей вдруг захотелось сжать пальцы Ноэля, уже не ограничиваясь скромным касанием. А ещё лучше – притянуть его поближе к себе и…
И – что?
– Прямо вот так сразу?
– Ага. Это же супер – слышать такое.
– И именно в такой формулировке? Это какая-то конкретная фраза? – осторожно набрасывала Алиса, думая о его «запоздалой первой любви».
Ноэль неопределённо повёл плечом. Они шли по узкому мостику через канал Пилигримов; вода с медлительным шорохом плескалась внизу, исходя лунными бликами. Странными, как белые пятна на его руках.
– Да нет. Просто любые слова поддержки… Ну, типа: «Ты сможешь». Это очень приятно.
– Хорошо, – кивнула Алиса. Её не покидало чувство, что она ненароком залезла во что-то личное – тщательно укрываемое, возможно, даже от самого себя. – Тогда теперь твоя очередь.
– Та-ак, надо подумать… Блин, опять курить хочется, – гортанно пробормотал Ноэль – скорее с кокетством, чем с самоосуждением, – и полез в карман за полегчавшей пачкой сигарет. – Мм… Какое блюдо ты могла бы есть бесконечно? Ну, в смысле, не то чтобы прям буквально есть бесконечно, – (он тихо засмеялся, окинув беглым взглядом фигуру Алисы, не блещущую пышными объёмами), – а то, которое нравится так сильно, что не надоест? Ну, то есть… Ох, прости, у меня сейчас туго с формулировками.
– Да всё нормально, я тебя поняла, – улыбнулась Алиса.
Миновав мост, они выбрались на узкую, мощённую старомодным булыжником улочку. Ноэль пошёл ещё быстрее, и Алиса поняла, что они совсем близко к улице Революции, к его дому. Почему-то эта мысль вызывала странное волнение. Здание густо-горчичного цвета с лавкой сувениров и маленьким китайским ресторанчиком показалось ей смутно знакомым; она уже забредала сюда в своих одиноких прогулках?..
– Н-ну… Я не особенно гурман, – сказала она, поразмыслив. – Наверное, всё ту же пиццу.
– Серьёзно? Да ну-у! – (Отняв сигарету от губ, Ноэль смешно сморщил нос). – Там же одно тесто!
– Тесто тоже бывает разным. Бывает – очень нежным и вкусным, особенно в итальянской. Да и вообще – там ещё сыр, овощи, травы, соус…
– Так и знал, что ты вспомнишь про итальянскую, – хмыкнул он.
– Ну да, в других странах пицца больше похожа на разные вариации какого-то пирога с сыром. – (Не сдержавшись, Алиса хихикнула). – А такой, как в Неаполе, я больше нигде не пробовала. Она тонкая – но такая… Приятно-тягучая. И с пышными краешками – поджаристыми, из печи. С нежнейшей моцареллой. Её правда можно есть если не бесконечно, то где-то около того.
– Да, слышал уже такое. Прям клише – все хвалят итальянскую пиццу.
– Не итальянскую вообще, а именно неаполитанскую, – поправила Алиса, радуясь новой – более лёгкой – волне разговора. – Неаполитанцы морщатся от пиццы из других регионов. Когда мы с Роберто были в Венеции…
– Это же твой бывший – Роберто? Прости, забыл! – не дав ей ответить, Ноэль затянулся сигаретой и с кашляющим смешком добавил: – Их всех там зовут Франческо да Роберто, да?
– Ну, Франческо и правда много. Примерно как Джейков и Джонов в США, – сказала Алиса, сдерживая смех. Ей почему-то тоже стало очень весело, и захотелось говорить о Роберто (как и о Луиджи) какие-нибудь глумливые мстительные глупости. – А Роберто – я бы сказала, поменьше. По крайней мере, по моим впечатлениям… В общем, когда мы были в Венеции и заказали там пиццу в ресторане, Роберто кривился – и всё повторял, что это невозможно есть. Там вообще традиции кухни очень зависят от региона. Север и юг Италии – это как разные миры. На севере южан, в том числе неаполитанцев, часто считают неотёсанными варварами. А…
Опомнившись, Алиса провела рукой по лицу. Они уже стояли возле большого углового здания – пышного, как торт, с пилястрами и мраморными кариатидами, которые поддерживали балкончики и якобы поддерживали крышу, – и Ноэль лез в карман в поисках ключей. Как случилось, что её тоже захватила воронка стихийной лихорадочной болтовни? Они ведь говорили не об итальянских межрегиональных дрязгах, правильно?
А о чём?..
– Ты здесь живёшь?