Ожидаемо много Мураками – «Охота на овец», «Норвежский лес», «Хроники заводной птицы»; ещё несколько романов Геймана; «Великий Гэтсби» Фитцджеральда; Джек Лондон, Кафка, Хемингуэй, Бёрджесс, «Игра в бисер» Гессе (весьма похвально)… Ох, даже «Так говорил Заратустра» Ницше.
Алиса вернулась в кресло, удовлетворённо улыбаясь. Много метаний и легкомысленной неравномерности; много интереса ко всему маргинальному, порочному, общепринято грязному или странному – ко всему за гранью. Много грустновато-весёлой неприкаянности, особенно свойственной современным мужчинам до тридцати.
Похоже, она и правда набрела на интересную тропу в сказочных лесах Гранд-Вавилона.
– Ну что, всё нормально? – поинтересовался Ноэль, возвращаясь в комнату – по-прежнему нечеловечески бесшумно. Алиса улыбнулась.
– Да. Я тут села – надеюсь, ты не против.
В ответ Ноэль только фыркнул – будто воскликнул: «Ну ты даёшь! Ещё бы спросила, можно ли тебе дышать!», – пригладил вновь растрепавшиеся волосы и открыл узкий шкафчик в углу, который Алиса сначала не заметила. Достал оттуда белую домашнюю футболку; сбросил пиджак, начал стягивать джинсы… Алиса отвернулась, слегка дрожа. Интересно, все парни начинают переодеваться без предупреждения?
– Ну, как тебе моё жилище маргинала? – спросил он, с ухмылкой усевшись за стол. Дряхлый офисный стул заскрипел под ним так, что эту надрывную ноту, пожалуй, расслышал даже сосед – через стену и наушники. – Сильно страшно?
– Нет, – честно сказала Алиса. В том, как он назвал себя маргиналом, не звучало извиняющейся неловкости – скорее бравурный вызов. Что это – запоздалый подростковый бунт? Такой же запоздалый, как его первая любовь?.. Странно, что среди книг она не заметила «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. – Тут даже как-то… уютно.
– Уютно? Ну и супер, – без удивления ответил Ноэль, большим пальцем ноги нажимая кнопку на системном блоке. На нём были жёлтые, как цыплята, носки; почему-то эта очаровательная детскость до дрожи тронула Алису.
– Очень милые носочки.
Ноэль хмыкнул.
– Спасибо. Ой, забыл, у меня же есть… – (Вдруг нырнув под стол, он вытащил оттуда длинную, как слоновий хобот, упаковку пластиковых стаканчиков). – Подержи-ка. – (Стаканчики – один за другим – очутились на столе, и Ноэль любезно разлил по ним вино). – За встречу?
– За встречу. – (Алиса улыбнулась. Кажется, она ни с кем никогда не чокалась пластиковым стаканчиком). – А зачем тебе сразу два монитора?
– Ну, удобно иногда. – (Ноэль пожал плечами; его длинные пальцы запорхали по клавиатуре, вводя пароль). – Я частенько за одним работаю, а за другим смотрю что-нибудь или играю… Ох, слушай, угостить вот мне тебя даже нечем! Остались чипсы и печеньки. – (Он пододвинул к ней и то, и другое. Алиса благодарно кивнула, чуть растерянная от лихорадочной порывистости его движений). – Кушать не хочешь? А то я могу сделать стейки, есть мясо.
– Нет-нет, что ты. – (Алиса мельком посмотрела на время на мониторе – и подавила ужас своей праведной части). – Стейки в четыре утра – это нецелесообразно. А печеньки погрызу, спасибо.
– Точно?
– Точно.
– Ну, смотри сама. Что, посмотрим что-нибудь?
– Давай, – произнесла Алиса, рассеянно глядя на логотип Google – и на тонкий профиль Ноэля, казавшийся ещё бледнее в предутреннем свете, на фоне лиловых штор. Всё же до чего нежный подбородок, и какие совершенные линии шеи…
Стоп. Хватит.
– А что?
– Даже не знаю. Что хочешь.
Ей гораздо больше хотелось разговаривать с ним и смотреть на него, чем включать какой-нибудь фильм. Если только фильм – не избитый предлог для…
Нет.
– Так, а мы же о чём-то говорили, да? – (Ноэль тихо засмеялся и провёл рукой по лицу, словно снимая невидимую паутинку). – Прости, я уже, видимо, сильно пьяный…
– Да ничего. Последняя часть, кажется, была про национальную кухню. А вообще мы играли.
– Ага, точно! – (Он откинулся на спинку скрипучего стула, глядя на неё и улыбаясь краешком губ). – Можем не смотреть, а ещё поболтать, если хочешь. Я только за.
– Немного странно болтать после предложения «ещё поболтать», – призналась Алиса. – Разговор – спонтанная субстанция.
– Да, и правда. – (Он хмыкнул). – Извини.
– Ничего. – (Она опустила глаза, стараясь унять загнавшееся сердце – и не таращиться на его острые ключицы, виднеющиеся в вырезе футболки). – Знаешь, ты очень… хорошо сочетаешься с этим городом. Он тебе идёт.