– Например? – он заинтригованно подался вперёд.
– Ну, от чего-нибудь вроде «Бойцовского клуба», или «Зелёной мили», или «Молчания ягнят»… Они нравятся мне, впечатлили в своё время, но я не могу сказать, что готова снова и снова их пересматривать.
– Странно. Знаешь, ты назвала именно те три фильма, которые жёстко повлияли на меня, – серьёзно сказал Ноэль. – Особенно «Бойцовский клуб» и «Молчание ягнят». Я их обожаю.
– Многие обожают. А мне гораздо чаще нравится что-то такое… странненькое. «Читая мысли», к примеру. Или «Море внутри» Алехандро Аменабара.
– Не видел ни то, ни другое. – (Он с непоседливой страстью рванулся к клавиатуре – видимо, собираясь тут же погуглить названия, – но передумал на полпути). – А ещё?
Алиса замялась. В голову почему-то упорно лез «Чёрный лебедь» Даррена Аронофски – лез покадрово, во всей своей порочной красоте. Лез, несмотря на то, что она никогда не относила к своим любимым фильмам это декадентское осмысление творчества в декорациях балета и шизофрении. Она смотрела его три или четыре раза – и каждый раз испытывала странную смесь притяжения и гадливости.
Он не нравился Луиджи, не нравился Полю. Выходит, она сама выбрала его; но за что? За чёрные перья, пронзающие кожу на лопатках героини, которая достигла совершенства ценой греха и безумия? За музыку и полёт, граничащие со зловонной похотью – с животным совокуплением на столе, с осколком, вонзённым в живот соперницы, с галлюцинациями от наркотического прихода?
Творчество порой познаётся большой ценой – ценой греха, падения, потери всех смыслов; с этим она не спорила. Творить – значит разрушать себя. Но то, как это там подано – с какой подростковой бескомпромиссностью и по-французски чувственной безнадёгой, в каком резком контрасте тёмных и светлых тонов… Здесь, сейчас – глядя на юношу, которого видит впервые в жизни, умирая от желания, – Алиса вспоминала худое серьёзное лицо Натали Портман в роли Нины – и понимала, что Гранд-Вавилон призывает её переступить ещё одну грань.
– Ну, если три навскидку… Которые в голову приходят. Самые-самые трудно выделить, но… Пусть «Властелин Колец», те самые «Читая мысли» и… «Чёрный лебедь». – (Она посмотрела на Ноэля, стесняясь). – Я даже не могу сказать, что он мне именно нравится, скорее в чём-то отталкивает, но… Я как-то парадоксально много думаю о нём с тех пор, как посмотрела. Вот.
Ноэль кивнул.
– Да, его я видел. Понимаю. Значит, эм… Ещё раз можешь повторить, пожалуйста? А то меня сильно угнало что-то. – (Хрипло смеясь, он опять поправил волосы – и у Алисы потянуло низ живота синхронно с этим движением; потянуло рвущей на части музыкальной нотой, вихрем балетного фуэте). – «Властелин Колец», «Чёрный лебедь» и…
– «Читая мысли». “Like Minds”. Тот, который ты не видел. – (Алиса улыбнулась и стиснула зубы, стараясь не сосредотачиваться на своих ощущениях – недопустимых, как страсть Нины к её тёмному двойнику). – Понимаю, «Властелин Колец» странно смотрится в этом списке.
– Почему?
– Ну, что-то такое эпичное, светлое… И такая мрачнятина рядом.
– Ну и что? Вообще-то во «Властелине Колец» тоже полно мрачнятины. – (Ноэль пожал плечами). – Но я считаю его одной из лучших экранизаций книг в мировом кинематографе – по-прежнему, сколько бы лет ни прошло.
– Да-да! – с жаром подтвердила Алиса. – Мне трудно представить, чтобы можно было так передать весь размах Средиземья. А вот «Хоббит»…
– Ой, «Хоббит» – это позорище! – (Ноэль поморщился, пренебрежительно усмехнувшись). – Вторую и третью части я до конца так и не осилил, если честно. Растянуть эту тоненькую детскую книжку на три огромных фильма – это уже чистая коммерция и…
Он погладил воздух, будто пытаясь поймать невидимое слово.
– Фан-сервис? – предположила Алиса.
– Ага! Всё так очевидно в угоду фанатам. Картинка красивая, а души нет.
– Именно, – сказала она, слегка поражённая тем, как точно он передал её чувства от кинотрилогии о Бильбо Бэггинсе. Да и вообще – тем, как легко течёт этот разговор. Большинство людей из круга её общения либо считало творения Толкина и их экранизации претенциозной переоценённой попсой, либо смотрело основную трилогию и «Хоббита» с одинаковым удовольствием – ради экшна, масштабности и сочно-яркого визуального ряда. – Мне всегда казалось, что гораздо лучше было бы, если бы сняли точно по тексту. А то все эти странные нововведения только всё портят… Вроде любви гнома и эльфийки. Я всё понимаю – но что это за пропаганда толерантности к межрасовым отношениям в Средиземье?
Ноэль засмеялся.
– Ну! Да и вообще от эльфов там оставили только гламурность и острые уши. И с гномами и орками тоже непонятно что сделали. Никакого духа той истории. «Властелин Колец» смотришь – и каждой травинкой любуешься, как будто бы правда оказываешься там, а тут…