Эта шутка над бывшим-писателем – всё же не слишком ли жестоко?.. Какая разница, – строго одёрнула себя Алиса. Теперь – погрузившись в волны яростной ненависти, поклявшись никого не жалеть, – она не должна размышлять об этом. Сострадание не принесло ей ничего, кроме зла; кроме подлости тех, кому она доверяла. Она больше никогда не позволит использовать себя и свою доброту. Больше никого не впустит в свою душу так же глубоко, как впустила Луиджи, – чего бы это ни стоило. Больше никогда не разрешит другим садиться себе на шею – потому что…
Кстати, о сидении на шее.
– Ди, может, ты на улицу выйдешь? – с нажимом произнесла она, когда Диана, всё ещё хихикая, потянулась за второй сигаретой. – Дышать уже нечем. Хозяйка придёт во вторник – опять скажет, что мебель пропахла дымом.
Диана с картинной сокрушённостью (нет смысла отрицать – очень милой) наморщила лобик.
– И что мне, каждый раз на улицу спускаться?! Да ладно тебе! Сегодня особенный день.
– И почему же?
– Ну… В каждом дне, когда я издеваюсь над моим личным Бальзаком, есть что-то особенное, – томно промурлыкала Диана, запуская руку в пачку чипсов на столе (видимо, это показалось ей достойной альтернативой куреву). Эдди, нервно сглотнув, смотрел, как она по-кошачьи жмурится и с наслаждением хрустит поджаристым золотистым кругляшком. – Я ещё недостаточно отыгралась на нём за все его нервотрёпки. И он даже сейчас пытался учить меня жизни, вы заметили?! Тоже мне, проповедник! Нет, Эд, сегодня ты просто обязан со мной напиться, у меня жуткий стресс!
Придя к этому умозаключению, Диана вдруг вскочила со стула и уселась прямо на стол, расслабленно болтая ногами. Глядя на её пышные смуглые бёдра, едва прикрытые клетчатой юбочкой, Эдди кивнул, будто зомби, покорный воле повелителя-некроманта. Алиса только покачала головой – и вернулась к созерцанию фотографии. Надо бы, конечно, доделать заказ – она ведь обещала выслать перевод завтра, – но, пока эти двое здесь, у неё нет шанса спокойно поработать. Скорее бы они смылись в свой бар, оставив её наедине со слезами и англоязычной инструкцией по эксплуатации микроволновки.
Совмещать учёбу в аспирантуре и работу над диссертацией с переводческим и редакторским фрилансом оказалось сложнее, чем думала Алиса. Особенно – в последнее время, когда она лишилась своего главного источника вдохновения. Этот источник теперь беззаботно милуется с глупенькой Кьярой среди одуванчиков, а она…
– А почему ты назвала его Бальзаком? – неожиданно для самой себя спросила Алиса, прервав новую стадию воркования Дианы и Эдди. – Своего бывшего?
Диана дёрнула плечом, озадаченно нахмурившись.
– Ну, даже не знаю… Бальзак – писатель. И писал толстые нудные книжки, прямо как он. – (Она хихикнула, взглянув на Эдди; тот подобострастно улыбнулся, ёрзая на стуле: такая опасная близость к голым ногам Ди явно создавала для него определённые неудобства). – А что?
– Да ничего. – (Алиса покачала головой, отгоняя какое-то странное, вяжущее предчувствие-наваждение, ёкнувшее внутри). – Просто так.
– А если он перезвонит и наорёт на меня? – напряжённо спросил Эдди, вертя в руках телефон. Диана презрительно фыркнула.
– Он-то? Ну уж нет! Не в его духе. Напьётся и впадёт в меланхолию на пару вечеров – да и дело с концом!
Ди зевнула и продолжила хрустеть чипсами – видимо, игра с «Пятым углом» уже теряла для неё интерес. Алиса надеялась, что это знак того, что вскоре эти двое освободят её от своего присутствия. Она никогда не видела бывшего парня Дианы – только знала его по её многочисленным историям, из которых можно было составить материал для какого-нибудь модного блога «Как быть законченной стервой и при этом преуспевать». Не видела – и не читала его.
Бальзак. Алиса не очень любила рассудочную чувственность французской литературы – но лет в шестнадцать-семнадцать лет всё же зачитывалась «Шагреневой кожей», «Евгенией Гранде» и «Утраченными иллюзиями». Жестокой, грустной и утончённой правдой жизни. Это было до знакомства с Луиджи – потом она стала читать в основном то, что читал он, чтобы хоть отчасти «нагнать» его уровень, и…
Нет. Хватит о Луиджи. Приступ знакомой тупо-давящей боли в груди подсказал Алисе, что скоро она расплачется; надо бы выйти в туалет. Поставив ноутбук на диван, она направилась к двери.
– Не хочешь почитать его? – вдруг бросила ей вслед Ди. Алиса растерянно замерла возле комода, заставленного косметикой соседки. Разноцветные коробочки, тюбики и пузырьки враждебно таращились на неё, как войско готовых к битве, ярко размалёванных дикарей-туземцев.