«Не переживай, я никогда не кончал в девушку», – усмехнувшись с очаровательным смущением, зачем-то добавил Ноэль.
Кстати – зачем?.. Будто Алиса уже могла завидовать этой гипотетической девушке – ведь их с Ноэлем связало бы такое природно-животное, нерушимое священнодействие. Это бы значило, что её прекрасная Ева, её грешная Лилит, наспех заключённая в мужское тело, уже вкусила плод познания с кем-то другим. Смешно – и страшно.
А на самом деле – она могла бы завидовать?..
– Хорошо. – (Ноэль отстранился, глядя на неё сверху вниз; Алиса жадно вбирала глазами его мраморные черты, растрёпанные прядки, приоткрытые искусанные губы – творила эскиз мгновения, готовясь увековечить его. Как же в нём много прохладного, спонтанного совершенства). – Мы ещё увидимся?
– Конечно, – дрожа, кивнула она. – Если ты захочешь.
***
Кусочек салата выбился из сэндвича и теперь торчал, будто грустный зелёный флажок. Алиса поправила его: как истинную перфекционистку, её ранили любые нарушения симметрии. Поправила – и вздохнула.
Напиши ему.
Нет. Явно не стоит этого делать. А если и стоит, то значительно позже.
Напиши.
Она сердито посмотрела на соблазнительно поблёскивающий экран телефона – и надкусила сэндвич. Есть не хотелось; жуя ветчину и слишком солёный сыр, Алиса пыталась понять, почему же её так распирает от непонятного жаркого томления. Перевозбуждение, не совсем выветрившиеся пары́ вина, эйфорично-болезненная взбудораженность. Хотелось всего сразу – петь, читать, бегать; только не чинно сидеть здесь, за столиком кафе, слушая, как два араба, поблёскивая золотыми часами, обсуждают какие-то денежные дела. Один из арабов вдруг громко расхохотался; подросток-китаец, поглощающий острую лапшу за соседним столиком, покосился на него с недоумением. Ветерок, игриво пролезший в окно, растрепал стопку салфеток; Алиса прижала её солонкой – и обречённо почувствовала, что бегать ей хочется не просто так.
Хочется бежать в совершенно определённом направлении – к старому дому с кариатидами на улице Революции. К тому, кто так похож на этот спонтанный, лёгкий и вкрадчивый гранд-вавилонский ветерок.
Прекрати, – сурово сказала она себе. Не вздумай привязываться. Не вздумай показать, что привязываешься. Очевидно ведь, что для него это – просто случайная интрижка на одну ночь, не более. К тому же – пьяная интрижка. Что ему до тебя, что тебе до него – как до Гекубы (или кто там был в «Гамлете»)?.. Наверняка он уже завтра и лицо, и имя твоё забудет.
А если не забудет?
Снова вздохнув, Алиса попробовала кофе; сладкий до липкости, щедро сдобренный её любимым кокосовым сиропом, он обжёг ей кончик языка. Сладкий и горячий, как…
Нет. Хватит.
…как губы Ноэля.
Всё больше падая в причудливо-невротичную смесь радости и отчаяния, Алиса потёрла ноющий лоб. С чего она взяла, что произвела на Ноэля такое же сильное впечатление, как он на неё? Что все его ночные восхищённые слова о её душе, уме и теле (что уж там – главным образом, теле) – не просто порождение алкогольной лихорадки и похоти?
К тому же – как ни больно признавать это, он даже не помнит тех слов. Они выросли из момента и для момента – и в нём же умерли, как мазки на картинах импрессионистов. Да и весь Ноэль – сплошной импрессионизм, сплошная власть случая и мгновенного впечатления. Стоит только провести с ним пару минут, чтобы понять это. Его дело – гулять с друзьями, слушать музыку на солнце, курить травку и падать в Ри. Уж точно не взращивать в себе глубокие страсти – светлые или тёмные.
Он получил, что хотел: интересного собеседника-собутыльника и девушку на ночь. Она тоже получила, что хотела: завораживающее, вдохновляющее приключение. Настала пора разойтись друзьями.
Или всё же?..
Алиса прикусила губу – и, послав всё к чёрту, взяла телефон. Почему, в конце концов, она должна что-то себе запрещать и строить из себя недотрогу? Почему должна тратить время, ожидая от него инициативы, – особенно учитывая, что она здесь ненадолго?.. Нет уж. Грешно не воспользоваться такой возможностью. Она воспользуется – и будь что будет.
Кратко ответить на сообщение от мамы, на любезный смайлик синьоры Филиппи, скрыть уведомления о новых «поклонниках» из Badoo… Алиса даже не стала проверять, кто написал ей там ночью и утром. Одна мысль о том, чтобы снова сидеть в Badoo, теперь вызывала у неё отвращение – и она понимала, что причина совсем не в том, как с ней вчера обошёлся Майкл. Может, вообще удалить этот рассадник разврата и тупости?
Нет, пока не нужно. Во-первых, её эксперимент ещё не завершён. Во-вторых – рано настолько всерьёз ориентироваться на Ноэля. Что, если они больше никогда не увидятся?