«А ты уже освободилась?» – спросил Ноэль.
Сердце ёкнуло возбуждённой радостью. Алиса поймала на себе удивлённый взгляд китайца с лапшой – и поняла, что слишком неприлично сияет. Плевать.
«Да. Пообедала, скоро пойду в отель».
«А не хочешь сейчас прийти ко мне?»
Аллилуйя. Алиса вспыхнула, купаясь в пышном, как садовые розы, торжестве; ноздри защекотали запахи дыма, вина и ананасового геля для душа. Скоро снова, снова – эти глаза, и тонкие губы, и пальцы в белых пятнышках; всё это несуразное, неприкаянное, худенькое сокровище – моё, моё хотя бы на несколько часов; мыслимо ли?..
На этот раз она ответила коротко и честно.
«Хочу».
***
Алиса немного слукавила: обещала прийти сразу, как только сможет, но в итоге всё же заскочила в отель, чтобы забрать зарядное устройство для телефона и зубную щётку (глупая – о, трижды глупая, но в чём-то прекрасная подсознательная надежда опять остаться подольше). И – главное – чтобы принять душ. Ноэль любезно предложил помыться у него, но она волновалась так, что не могла позволить себе прийти к нему грязной.
Это ведь уже не спонтанная пьяная прогулка. Это повторная встреча; значит – что-то большее. Хоть что-то. Уже не короткий этюд или новелла, а, по крайней мере, нечто претендующее на большой рассказ. Наверное, так выразился бы Поль.
Алиса никогда не умела писать малой прозой. Крупной тоже, собственно, плохо умела – как ей казалось, – поэтому мало кому говорила о своей тайной страсти. Интересно, Горацио включил бы такой эпизод в свой роман?..
Странная мысль. Единственное, что роднит их с Горацио – знакомство с Дианой. И ещё, возможно, дурацкое стремление олитературивать свою жизнь (у него это, судя по «Стеклянным пророкам», уже доходит до нездоровости).
«Ты там не спишь случайно?» – осведомился Ноэль, подсластив вопрос смайликом. Алиса отложила фен и в панике бросилась к зеркалу с расчёской.
«Нет-нет. Досушиваю волосы, скоро выхожу».
«Напиши тогда, как подойдёшь. Я выйду, встречу».
Как мило с твоей стороны, подумала она, яростно раздирая расчёской ещё влажные пряди. Как мило – и, надеюсь, когда я дойду, руки наконец-то перестанут дрожать.
Тот факт, что она всё-таки по-бунтарски приняла душ у себя и потому задержалась, Ноэль никак не прокомментировал. Скорее всего, ему просто всё равно, когда именно она придёт. «…У меня характер такой, что мне похуй. Извини за мат, просто это моя любимая фраза в таких случаях».
О да, она заметила. «…Ничего особенного-то и не было». Прохладно-зеркальное безразличие. Когда Алисе казалось, что Луиджи плевать на неё, – он всегда или злился, или хотел поиздеваться над ней, или игнорировал её сознательно, натужно, делая очевидное усилие над собой – всё равно думая о ней, пусть даже с усталостью и раздражением. А вот Ноэлю вполне всерьёз может быть наплевать. Это уже ощущается.
Почему же это так притягивает её?
Когда Алиса выпорхнула на улицу, оказалось, что тепло превратилось в отчаянную жару. Солнце свирепо терзало город золотыми зубьями духоты, на агрессивно-синем небе по-прежнему не было ни облачка. Меж тёмно-розовых колонн отеля напротив бродили голуби – искали тень; торговка в ларьке с фруктами и соками разморённо обмахивалась газетой. Угрюмый пожилой мужчина вышел из супермаркета с баночкой колы – и тут же жадно осушил её в пару глотков; на его футболке красовалась надпись “Adventure Time” – но, судя по выражению лица, последнее настоящее приключение в его жизни случилось очень давно.
А у Алисы – только начиналось.
Даже кариатиды на доме Ноэля, казалось, страдают от жары: они поддерживали тяжёлые лепные своды крыши и балкончики как-то более напряжённо, чем ночью. Каждой, наверное, хочется вытереть лоб складками античного одеяния – но каменной рукой не пошевелишь.
Боже, что за бред лезет в голову.
«Я тут», – слегка запыхавшись, написала Алиса, когда миновала ресторан, занимающий часть первого этажа в доме Ноэля. Почти все столики на террасе были заняты; оттуда неслись разноязыкие разговоры, тихая музыка и звон посуды. Похоже, здесь он и увидел тот забытый бокал пива вчера.
«Минуту. Можешь набрать в домофоне 62, пожалуйста? Вторая парадная».
Алиса улыбнулась; она уже вчера заметила, что Ноэль называет подъезд парадной – на гранд-вавилонский манер. Интересно, он просто привык или специально переучивался, чтобы не отставать от местных?.. И то, что он доверил ей номер квартиры, почему-то растрогало её.
«Да, конечно».
Ноэль открыл ей в той же очаровательной футболке с розочками; со сна он зябко ёжился – вопреки жаре – и зевал. Скользнул по ней приветливым – хотя и чуть мутным – взглядом и сказал: «Проходи». В комнате всё было по-прежнему – от старчески скрипучего стула до круглого пятна на «Никогде» Геймана; Алиса вспыхнула от счастья, запоздало осознав полностью, что она снова здесь. Она думала, что при свете дня весь этот хаос будет не так завораживать – но чары сохранились.