– Если прямо серьёзные проблемы, я могу дать в долг. Вернёшь, когда сможешь.
Он не удивился, не разозлился – просто с прохладной благодарностью дёрнул плечом.
– Да не надо, спасибо. И так долгов полно, чего их копить… Не продиктуешь номер?
Ноэль протянул руку к джинсам, небрежно брошенным на кровать, порылся в карманах и достал банковскую карту. Отдал ей; Алиса радостно сжалась – ей нездорово нравилось чем-то ему помогать.
Рабское, мазохистское угодничество; она ненавидела в себе эту черту.
А может быть, не рабское?.. Может, это что-то сложнее и красивее?
– Диктую?
– Давай. А то дизайн карты просто шикарный, конечно. Ни черта не видно.
С дизайном и впрямь постарались: выпуклые бесцветные цифры совершенно терялись в разводах красного и чёрного. Алиса продиктовала – и улыбнулась, когда Ноэль снова улёгся, притянув её поближе к себе. Томное похмельное изнеможение никак не желало его покинуть.
– Ну вот, хоть один долг перевёл… Бесит влезать в долги. И отдавать их бесит.
– Понимаю. Ещё бы, – сказала Алиса, осторожно устраиваясь головой на его изысканно-костлявом плече – и стараясь не слишком сиять от блаженства. – Другу?
– Ага. – (Откинув голову на подушку, Ноэль по-кошачьи широко зевнул и потянулся). – Он офицер, по контракту служит. У них там денег дофига.
– Наслышана. А ты служил в армии?
Было крайне трудно представить это хрупко-прекрасное, бледное, как фарфор, существо в военной форме, на каком-нибудь построении, под грубыми командами начальства. А если ещё и с автоматом на перевес…
Хотя – в этом даже есть что-то волнующее.
– Ага, два года срочной службы. Так положено в моей стране.
– А ты из?..
Ноэль назвал маленькое, затерянное в европейских лесах государство, где говорят на том же языке, что в Гранд-Вавилоне; Алиса кивнула. Она так и подозревала по его иногда проскальзывающему акценту – впрочем, едва заметному.
– А где? – спросила она, почему-то задумавшись об одном из русских друзей Луиджи; тот служил в ракетных войсках – и был горьким пьяницей. С Луиджи они познакомились ещё до его первого контракта – и сблизились, в основном, на почве любви к Достоевскому и Чехову. Ну, и ещё – на почве нездоровой страсти, которую Луиджи питал ко всему русскому.
Ноэль легко перевернулся набок, оказавшись к ней лицом, и пожал плечами.
– Ну, как тебе сказать… Да нигде. Просто в пехоте.
– Тяжко было?
– Да нет. Фигнёй всякой занимались. Ужасные рассказы о срочной службе – это сильное преувеличение.
– Косили траву? – Алиса улыбнулась.
– В общем, да. Косили, красили, мыли… Ничего интересного. – (Ноэль снова зевнул – ещё слаще – и притянул к себе Алису с явным намерением использовать её как игрушку для обнимания во сне. Она не возражала). – И этот мой друг сейчас там толком ничего не делает. А деньги в это громадные вбухиваются.
– Ну да. Я о русской армии знаю примерно то же самое.
– Ну.
Повисла неловкая пауза. Ноэль, задумавшись, неподвижно смотрел куда-то мимо Алисы – в стену. Она нерешительно пошевелилась в его объятиях.
– Давай ещё поболтаем. – (Ноэль вздрогнул, будто очнувшись). – А то я опять усну.
– Спи, если хочешь.
Алиса не удержалась и погладила его по плечу. Какая всё-таки нежная, гладкая кожа; мрамор Бернини.
Он ведь уже говорил нечто подобное вчера – и тогда она отшутилась: мол, как-то странно болтать после предложения поболтать, ведь разговор – спонтанная субстанция. Что ж, он и правда не помнит приличную долю того, что было вчера. Она уже почти смирилась – но всё же грустно.
И снова – пауза. Вы знакомы недавно, строго напомнила себе Алиса; натянутые паузы – не повод для паники. Особенно после секса. Наверное.
А может, он просто уже начал к ней охладевать?.. Это так не похоже на вчерашнюю затягивающую эйфорию – даже если не учитывать фактор опьянения. Значит, настала полночь, и карета Золушки превратилась в тыкву, – а случайная встречная потеряла свою притягательность?
К тому же – оказалась лёгкой добычей. Неинтересной. Алиса прикусила губу.
– А почему в Facebook ты Ноэль Сингапурский? Всё хотела спросить. Это же явно не настоящая фамилия?
– Нет, конечно. – (Он коротко выдохнул и закрыл глаза – будто был недоволен вопросом; Алиса окончательно оробела. Она слишком лезет в его личное пространство? Почему сегодня – сплошные непопадания?). – Долгая история. На самом деле, в Facebook я за последний месяц уже третий раз меняю фамилию. Не очень хочу об этом говорить.
– Ладно.
Судя по странице Ноэля, ему нравится всё странное – или даже, скорее, странненькое: мрачно-сюрреалистичные криповые картинки, современные абсурдные песенки, бьющие по ушам… Может, Сингапур просто тоже ассоциируется у него с чем-то причудливым, экзотическим и чуть безумным?