Алиса вздохнула – и осмелилась спросить напрямую.
– Слушай… Тебе как лучше – чтобы я ушла или чтобы осталась?
Ноэль нахмурился – прямо как вчера, когда она, по своей дурной привычке, перебарщивала с извинениями.
– Хочу, чтобы осталась до утра. Если бы мне было как-то некомфортно, я бы сказал.
– Хорошо, – хрипло произнесла Алиса. Внутри что-то вспыхнуло, беззащитно опалённое этими словами – «хочу, чтобы осталась до утра». Может, собственная неуместность, которую она сейчас чувствует, – и правда надуманная? – Как тебе вчерашний фильм?
Банально до ужаса – но тут Ноэль кивнул более оживлённо. Хотя бы не так замороженно. Слава небесам.
– Зашёл, очень даже. Надо будет досмотреть… Кстати, может, досмотрим?
Алису не надо было просить дважды – хоть она и понимала, что фильм окончательно разморит Ноэля, и заранее думала об этом с непонятным умилением. Они устроились лёжа; она прижималась к нему спиной, он обнимал её, умостившись щекой на её волосах, – и вскоре глубоко, ровно засопел. Алиса не стала ставить «Мальчишник по-ирландски» на паузу – лежала в неподвижном вечернем тепле комнаты и боялась пошевелиться, чтобы не разбудить своё странно обретённое худое сокровище. Впрочем, это вряд ли удалось бы ей – раз не удалось даже удалым ирландским мелодиям и шумной сцене, на которую она делала самые большие ставки. Алиса была почти уверена, что Ноэль оценит момент, где герои, раздевшись, вдруг принимаются бегать по ночному лесу – впервые слышат хаотично-языческий зов природы, матери и извечной врагини цивилизации. Как раз нечто со смыслом – и странненькое; но Ноэля сморило гораздо раньше.
Он спал крепким сном измождённого человека и не проснулся даже тогда, когда Алиса осторожно – и очень-очень медленно – выбралась из его объятий, чтобы выключить фильм и компьютер. Потом нырнула обратно под одеяло – и, напоследок полюбовавшись сонной безмятежностью Ноэля, тоже закрыла глаза. Она думала, что не уснёт, – но тело отяжелело от сладкой усталости, бьющего током адреналина и покоя – тёплого, всеобъемлющего, как пуховый кокон. Она поймала ритм Ноэля, дышала с ним в унисон – и спустилась следом за ним, к сине-белому морю под холодными небесами из серебра.
…Их обоих разбудили голоса в комнате соседа. Громкие голоса, музыка и женский смех, похожий на тявканье гиены. Алиса открыла глаза; Ноэль вздрогнул во сне – и очнулся.
– Выспался? – улыбаясь, спросила Алиса.
– Мм, угу… Я быстро вырубился, да? – пробормотал он, опять жадно прижимая её к себе.
– Довольно-таки, – сказала она – куда-то в его шею. Ох уж эта безупречная шея – и её запах. – Эх, видимо, не судьба этому фильму быть досмотренным.
– Нет, он зашёл мне. Я правда хочу досмотреть… – (Визгливый смех за стеной повторился; Ноэль тихо цокнул языком). – Я схожу в туалет, ага? Заодно гляну, что там происходит.
Пока он выходил, Алиса оделась. За окном уже темнело, и густые тени наполняли комнату; сколько же они проспали?.. Нашарив выключатель, она долго искала очки и футболку. Девушка за стеной кокетливо – и слишком громко – рассказывала, что «трудится» менеджером по рекламе; изредка ей отвечал приглушённый голос соседа, и обоим подвывал заунывный рэп.
Вопросы из разряда «кем работаешь?» и «чем увлекаешься?» – значит, только что познакомились. Переводчик, менеджер по рекламе; а Ноэль с соседом умеют цеплять девушек… Почему-то ей стало немного грустно.
Ноэль вернулся, поёживаясь от вечерней прохлады, и недовольно зажмурился на свету. На его фарфорово-бледной щеке мило розовел след от подушки.
– Баба какая-то незнакомая… – шёпотом, с ноткой ироничного осуждения протянул он.
– Я догадалась, – кивнула Алиса.
– Слушай, а может, пойдём погуляем? – (Он покосился на стену с враждебной подавленностью). – Не хочешь?.. А то как-то некомфортно нам тут будет, мне кажется. У него намечается пати.
Пати. Ещё одно новомодное словечко а-ля «чиллить». Алиса вздохнула.
– Пошли, конечно. Можем пойти ко мне.
– Ага, давай. А на улице же прохладно, да? Ты пиджак мой не видела?..
Ноэль последовательно – и не без помощи Алисы – разыскал в хаосе комнаты пиджак, джинсы и кепку. Кепка вечером явно не имела прикладной значимости, но, видимо, была элементом стиля; он лихо повернул её козырьком назад – и стал похож на чересчур утончённую версию бунтаря Холдена Колфилда. Ноэль и так и внешне, и повадками казался младше своих лет – а теперь рядом с ним Алиса и вовсе ощутила себя перезрелой графиней в заграничном путешествии. Графиней – любительницей молоденьких мальчиков. Ужас.