Небо остановило движение. Серый Кошмар вытянул руку и, вернув прежний размеренный вид, сделал шаг назад. Он знал, что неспособен опустить все облака. Диамоны – Иллинты, любящие одиночество. Они правят небом, имея возможность менять метеорологические явления. Но каждое изменение отражается на состоянии Кошмара. Диамон может управлять небом пока на его голове есть хоть миллиметр волос. Однако, как только волосы исчезают, то Иллинт становится безвредным существом. Именно на эту необычную особенность и рассчитывал Смог. В момент, когда Кайлум взглянул в глубь души Смога, он понял, что перед ним некто сильнее, чем обычный зверь.
Что в свете оставляют след
Кайлум сделал первый шаг в игре. Пухлые ватные шары расширяли свои контуры, превращаясь в цилиндрические образования. С небольшими паузами облака, как пресс, обрушивались на Смога. Не давая передохнуть Кошмару, облака с разной скоростью приземлялись рядом с Хэнгом. Проваливаясь под серебристые тучи, цилиндры плашмя приземлялись на землю и растворялись, образуя глубокие воронки между фиолетовыми сферами.
Упирая руки об уже упавшие «сталактиты», Смог уворачивался от каждого удара. В то же время волосы Кайлума укорачивались. С треском, как у сухой коры, они рассыпались. Сеткой обволакивая окружение, каждая частица волоса придавала им желаемую Диамоном форму. Но куда бы не целился Кайлум, ни одна атака не достигала Смога. Чем короче становилась прическа Кошмара, тем больше он нервничал.
- В чем же твой секрет? – рассуждал про себя Кайлум. – Даже с самой быстрой реакцией, невозможно предугадать мои действия. Если только он не читает мысли… Нет, нужно трезво оценивать допущенные мной ошибки. У него есть недостаток. Нужно только определить того, кто внутри. Кто мог согласиться работать с человеком?
Кайлума внезапно озарила безумная, но единственно верная, в данной ситуации, мысль. Чтобы следить за обстановкой неуловимому Кошмару нужна была поддержка. Помощник, который следит за обстановкой, посылает сигналы и контролирует возможное буйство темных сущностей внутри. Кайлум смотрел на единственного человека, чьи глаза не подавали признаков внутреннего демона.
Почувствовав на себе недобрый взгляд Кошмара, Клавис ухватился за шапку, в надежде на то, что сумеет придать материалу прочную конструкцию. Но как бы он не старался, головной убор не менялся. Руки Клависа впились в мягкую вязь, проталкивая пальцы ближе к макушке. Изменение шерсти не поддавалось силе Армелхейда. За мгновения в голове Клависа проигрались сотни сценариев, как лучше сбежать, прикрыть себя и Беки, или, чего больше всего желал каждый, просто вернуться на Землю, где бы их ждало лишь безобидные хлопоты с делом о смерти преступников. Но любой план легко уничтожался крупным облачным валуном.
Смог тоже заметил, что его оппонент придаёт излишнее внимание бездействующим членам Аэроплана. Кайлум решил проверить гипотезу. Собрав почти все оставшиеся силы, Кошмар повернул кисть руки в направление стоящих в стороне людей. Оставив на голове взъерошенное каре, Кайлум направил множество перьевых облаков. Острые как клинки воздушные сооружения в миг выступили со всех сторон. В этот момент Клавис ощутил, насколько беспомощным может быть бессмертный. Даже если он прикроет девушку, то скорость облачных шипов пронзит обоих. Из-за их скорости превращение или побег также окажутся невозможными.
До столкновения оставались мгновения. Время для Клависа и Беки растянулось на вечность. Даже для Смога было сложно в момент перестроиться и привлечь к себе Кайлума. Клавис впервые почувствовал страх. Это было не обычное чувство волнения. Ему было обидно, что не успел приручить силу. Было грустно, что молодой Кошмар, которая была добра к нему, может лишиться жизни. Чувствовал гнев за то, что их смерть будет из-за простой случайности и прихоти незнакомца. Многогранные чувства смешались внутри, впервые дав толчок неопытному, наворожённому разуму. Армелхейд почувствовал дежавю.
В голове Клависа всплыло странное воспоминание. Словно, до вступления в Аэроплан, он был знаком с девушкой. Ее покладистый характер порой перебивался шалостями, а добрые глаза и мягкая улыбка не сходили с лица даже в самой ужасной ситуации. Но обернувшись назад Клавис увидел, что рыжая оптимистка не смиренно утешает его, а злится. Беки, даже осознавая неизбежную смерть, не принимала ее, а жаждала спасения.