Мун ощущала себя, как пойманный в капкан зверь. Тюрьма от Ока для тех, кто решил принудить его раскрыть правду. Мун опечалено опустила голову. Фонарь распался на фрагменты, а после растворился в голубой дымке сразу, как только руки Ловца расслабилось. Девушка не знала ни как ей следует действовать дальше, ни как она сможет вернуться назад. Мун закрыла глаза. Находясь в невесомом состоянии, человек плыл по разуму монстра.
В кромешной тьме в голову часто лезут настырные мысли о неопределенности или незаконченном деле. Мун в одночасье охватили воспоминания о прошлом. В голове звучали голоса самых разных людей: знакомых, друзей, прохожих и медийных личностей. Всем телом Хатсон ощущала легкий холод, такой же, как если облачить себя в один лоскут ткани под вечерним бризом. Колебания вокруг кожи становились все четче. Через миг Мун ощущала вокруг себя чьи-то призрачные прикосновения. Из неразборчивых слов постепенно выросли полноценные фразы.
Девушка как будто находилась на оживленной улице или в подземном переходе. Звучало шуршание ботинок об асфальт и стук каблуков. Голос толпы стал сложно разбираемым, хоть и приобрел четкость произношения. Руки то и дело кто-то толкал, после чего рядом с ухом звучало отдаляющееся «простите». Точность картины могло дополнить только зрение. Но что, если после того, как Мун разожмет веки, все сразу исчезнет? Останутся ли эти поразительные чувства? Конечно, Мун не заботили подобные вопросы. Находясь в ловушке неземного существа, небольшое количество людей будет думать о мелочах.
Ожидая увидеть прежний пейзаж, Мун сильно удивилась, когда очутилась в центре родного Отдела. Высокие мраморные своды, знакомые витражи, окрашивающие пол и все те же ворчливые звезды в каждом коридоре. Но было что-то непривычное, ощутимое интуитивно. Все казалось настоящим, и в то же время проработанной иллюзией. Словно происходящее – не больше, чем ее собственные воспоминания. Место, куда отправился разум - ирреальный Отдел шестьдесят лет назад.
- Как?! Как можно проявлять такую жестокость? Она такой же человек, как и мы. Такой же ребенок, как и остальные. Желающий, мечтающий о жизни! – из главного зала послышался отчаянный крик.
Мун пошла внутрь, на безутешный зов незнакомца. Его источник сам приблизился к Ловцу, сжимая пространство, как будто его отрезало и свернуло у ног девушки. Наполненный Избранниками коридор все рос, повторяя бесконечный цикл движения. Проблески звезд превращались в мерцающие пятна, расплывающиеся вдоль стен. Прежние фигуры людей мрачнели, плавились и рассыпались, уходя за спину Мун. Мир Грез, походивший на сказку, все больше поглощал хаос реального сна.
Хатсон ускорила шаг, спеша покинуть неблагоприятное место. Наконец показалась круглая площадка центрального зала, уходящего далеко ввысь. По полу и стенам ползали Кошмары. Монстры рвали людей на куски, раскусывали и проламывали как свои, так и человеческие кости, а после их самих штопорили и разрезали оружием. Ужасающее зрелище вызывало лишь отвращение и грусть, но от теней Мун отвлекла группа людей, игнорирующих события.
Люди, словно существовавшие в своем закрытом мире, бездвижно вглядывались друг в друга. Выше всех стоял Советник, в плаще, слегка испачканном кровью Жителей Грез. Хмуря брови, он направил книзу лезвие одного альпенштока - похожего на кирку скалолазного предмета. Под острием золотистой альпийской палки сидела девочка. Первым, что бросалось в глаза – необычная внешность ребенка, сжимающего накинутую на плечи широкую куртку Ловца. Ее указательный палец странно выпирал крюком. Длинные волнистые голубые волосы, с рыжими у кончиков локонами напоминали пламя, которое бушевало среди Отдела. А черные глаза, казалось, переливались всеми цветами радуги, отражая в себе безысходное положение.
Оружие почти касалось ее груди, но даже под смертельным давлением, юная незнакомка смиренно улыбалась, сдерживая слезы. Ее спину придерживал второй взрослый. Лицо незнакомца было покрыто синяками и мелкими ссадинами. Седая борода спуталась. Изрезанная одежда, даже с помощью власти Грез, уже не могла восстановиться.
- Ты боишься, но происходящее сегодня - не ее вина. Наш враг - не люди, и даже не Кошмары. Лишь наш страх перед силами мира, который превосходит нас. Подумай, против чего мы боремся? Что защищаем ценой жизни? – спрашивал старик, осторожно приближая ладонь к острию.
- Мы защищаем то, что дорого. Одни спасают семью, другие свое положение. Если для тебя дорог этот мир и его жители, я не стану перечить. Но для нее дорога лишь смерть. Хаос, скрытый в душе, уже выходит наружу. – Советник казался холодным и бесчувственным. Единственное, что показывало грусть Главы – взгляд, молящий Избранника отступить от своих убеждений.