Призрачный порт
На следующий день отголоски кинопоказа не утихали. Пока Мун добиралась до дома Дона, ее то и дело окликали прохожие. Даже ранним утром находились те, кому уже не спалось. В попытке расспросить ее то о вороне, то о роли, некоторые любопытные люди заставляли Ловца пробираться по затененным переулкам и, порой, по стенам. Но, добравшись до дома друга, девушка, словно проклятием, передала непростую эстафету Дону.
Слишком опекавшие свое чадо родители не любили отпускать Дона в не учебное время на прогулки. Даже во время съемок кинофильма, за ним издали следил отец. Чтобы не попасться на глаза родственникам, Дон проскользнул через балкон, выходящий на чердак, оттуда лихо скатился по каскаду крыльца с навесом прямо к кустам. Наблюдавшая за товарищем Мун смеялась почти в голос, при этом прячась под забором от зорких жильцов дома.
Протянув руку выползающему Дону, Хатсон помогла ему пролезть через щель в сарайчике. Сложнее всего оказалось вытащить из щели рюкзак таким образом, чтобы не разрушить стены постройки. После успешного вызволения, оба пустились в бега. Дон уверенно направлял подругу к обещанному интересному месту.
- У тебя интересный способ покидать дом. Если с тобой то-то случится, то родители даже не будут догадываться, где ты и куда пошел. – Мун сердито поглядела в спину друга. Тот, почувствовав обжигающий холодом взгляд, чуть дернулся. Он рефлекторно потянулся к браслету, на котором висел его знак Избранника.
- Помнишь вчерашний фильм? За основу мы взяли историю из моей жизни. После того, как моя сестра погибла, родители ни себе, ни мне места не находят. Беспокоятся, что меня постигнет та же участь. – выражение лица у Дона ни капли не изменилось. Только легкий румянец появился на щеках от усталости.
- Ты так спокойно об этом говоришь. – Мун с тоской посмотрела на Сури. Для нее было чуждо чувство потери сестры или брата. Даже потеря родителей для Мун не была трагична. Вспоминая их, она скорее испытывала интерес и надежду, что о ней продолжат вспоминать, как и о них.
- Мы грустим по погибшим потому, что больше не видим, не слышим, не чувствуем их. Но, в случае с моей сестрой Камой все иначе.
Тропа сужалась. Путь зарос колющими ноги растениями и цветущими дикоросами. Дорога резко поднималась вверх. Дыхание начало сбиваться, поэтому ребята с трудом поддерживали разговор.
- Почему ты не рассказал раньше? – беспокоилась Мун. Она знала Дона несколько лет. Мальчик любил слушать сплетни, но охотно делился слухами только с подругой. Поэтому ей казалось, что он никогда не скроет от нее важной новости.
- О таком не распространяются, если не хотят, чтобы их жалели. Будь уверена, я психически стабилен. В противном случае меня бы не приняли в подмастерье Совета. – Дон улыбнулся. – Этой ночью к нам поступила информация о том, что тебя возвращают на пост. Потрясающе! Еще никто не находился в изгнании такой малый срок.
- Ух ты, достижение. – Мун представила себе выражение лиц своих знакомых. Больше всего ее беспокоил Геут, который непременно превратит ее беду в шутки.
- Еще какое! – Дон ускорил шаг.
Мягкий сухостой и почва сменились на каменные уступы. Тропа направляла друзей на далекий утес. Непопулярное среди туристов место сохранило естественную чистоту. К отвесным склонам были прибиты несколько проржавевших скальных крюков, давно не использовавшихся по назначению. Но чайки их любили. Иногда сражаясь за право посидеть на крюке, птицы срывали свою мишень и грустно кричали о потере. Под ногами, в местах соприкосновения камней, находилась полая область. Там, внутри, просачиваясь сквозь углубления, свистел прибрежный ветер, предупреждая путников об опасности. Однако Избранники весело прыгали через крупные щели и, балуясь, принимали странные позы на шатких камнях. Отточенная за несколько лет реакция и власть Грез не позволили бы пораниться Избранникам, даже после падения. Спустя несколько часов дети дошли до гладкого, обтесанного морем обрыва. Небольшая закрытая бухта тянулась вдоль четырех вершин. Холодное, почти черное море разбивалось о камни, протягивая белый след пены. Шум воды разносился по горам. Волны ритмично заворачивались, поддерживая симфонию шуршащим звуком.