В качестве подарка может быть передан только не игровому персонажу.
Продать, потерять, порвать невозможно.
Эшшу посмотрела на Тема и вздохнула:
— И почему я чувствую себя обманутой? Из того, что мы здесь сделали, и что нам рассказал этот добрый седобородый дедушка, можно было сделать прекрасный сюжетный квест. Вот всё для него было. И даже больше. Только самого квеста не было. Нельзя же назвать достойной наградой, то, что мы получили за очищение Большого оазиса, включая твои шапочку и камень. Что за камень кстати?
Глядя на огорченные лица своих соклановцев, Тём видел, что они в своих взглядах полностью поддерживают Эшшу. А ведь ещё несколько минут назад, до появления последнего защитника Часовни, все вместе радовались победе над призраками и полученной награде.
— Я думал ты спросишь, что это за шапочка. Не знаю я, что за камень. Красивый, и в слот глевии встанет без подгонки.
— Это не камень- брат Витус с благоговением смотрел на застывший кусочек неба на ладони Тёма. — Это слеза Богини. Такие слёзы очень редко появляются в местах, где приняли мученическую смерть дети Её. На алтаре в нашем центральном Храме находится несколько таких слёз, и они являются величайшей святыней и реликвией ордена Плачущей Богини. А усиленное слезой оружие способно противостоять оружию иерархов Тьмы.
Шрам выразил общее мнение:
— Эх, кабы каждому по такому камешку! Повезло, что тут ещё скажешь. Но и мы постояли рядом с легендой.
Эшшу только головой покрутила, тихо добавив:
— Я даже боюсь спрашивать, что это за шапочка, которую ты поднял вместе со Слезой.
Тём и сам был под впечатлением от новости про Слезу и слегка растерян. К тому же он чувствовал некоторую неловкость перед группой. Сражались все вместе, а самый вкусный плод достался ему одному.
— Шапочка как раз простая, принадлежала этому самому дедушке. Репутационная, я бы тебе подарил, но, увы, подарить можно только не игровым персонажам.
— Ну и ладно, носи свою шапочку. А я такой фасон не ношу. Что‑то устала я по пескам бегать. Ты не хочешь даму в Вариэл переместить порталом?
— Хочу. Я думаю, все этому обрадуются. Разве что близнецы захотят вернуться через пески самостоятельно.
Не захотели.
В Вариэлле их уже ждал Нобуо и, коротая время, продолжал что‑то оживленно обсуждать с Гленом. Ага, глава клана полным ходом налаживал нужные дружественные связи.
Тём ожидал, что за принцессой отправится целая делегация. И оказался не прав. Делегация харжитов к будущей правительнице состояла только из Нобио, Ранеба и близнецов, Анти и Аната.
Тём, глядя на вполне себе счастливого монаха, получившего тюк со своим чаем и застолбившего место под отделение ордена, подумал, что в отличие от брата Вита, окончания его квеста пока не видно. Он повернулся к ведьме о чем‑то весело болтавшей с близнецами и предложил:
— Эшшу, а тебя я попрошу пойти с братом Витом. Мне нужна связь с казначеем ордена, по — другому мы этот вопрос быстро не решим.
— Хорошо. Поработаю радисткой. Но с тебя конфетка.
— Какие вы, девчонки, всё‑таки меркантильные особы, — и не дав готовым словам выпорхнуть из уже сложившихся язвительной улыбкой губ ведьмы, демонстративно деловым тоном продолжил, обратившись к подошедшему к ним главе своего клана:
— Глен, ты с кем пойдешь?
— Я и ребята, пожалуй, присоединимся к брату Витусу. А уже от него отправимся в клановый замок.
В принципе, Тём его понял. Глен рассчитывал, что брат Витус станет для него отмычкой к казначею ордена Плачущей Богини. Но тут норд мог побиться об заклад, что Глен не угадал. Брат Юр из тех, кто сам выбирает с кем ему дружбу водить.
Когда за монахом, ведьмой и сынами Тараниса погасло окно портала, Тём в своем рюкзаке выбрал свиток с порталом на пятерых и приготовился шагнуть в Ольхар. Свиток мигнул и погасился, а все остались там, где и были до этого. Близнецы, которым первый опыт хождение порталом сегодня пришелся по душе, сейчас разочаровано крутили головами, не понимая, почему не сработало волшебство. Не понимал этого и норд. С ним такой глюк приключился впервые Он полез в рюкзак за следующим свитком, но Нобуо поморщился и, придержав его руку, сам достал свиток портала, но из своей сумки, и уже через мгновение отправил всех в открывшееся куда‑то окно.
Точка выхода оказалась на знакомой Тёму набережной Марасеи. На белый мелкий песок пляжа, разительно отличающийся от жесткого песка Харжистана, все так же нежно накатывала морская волна. Будь с ними Эшшу, она бы уже неслась прыжками к морю, чтобы с разбега сигануть в воду. У Тёма, от воспоминаний о том купании, губы сами собой растянулись в улыбке.