Тём промолчал, практически не слушая то, что ему говорила ведьма.
— Теперь нужно потерпеть всего несколько минут, и пыль осыплется вместе с защитной сферой. А потом "алле — ап", наш выход, дорогой партнер. А пока двигайся, расселся на весь диван, халявщик.
— Так партнер или халявщик? — Тём передвинулся с центра ближе к краю и, приглашая, хлопнул ладонью по ещё хранящему тепло и след его тела черному кожаному диванчику.
— Одно другому не мешает. — Эшшу неслышно упала рядом, поневоле прижавшись к Тёму плечом и бедром. Обычное касание необычно остро прочувствованное Тёмом.
— Значит, я у тебя халявщик? А сколько же я доброго для тебя сделал, сколько хорошего!
Тём в шутку схватил ведьму за плечи и развернул к себе. На него глянули темные, влажные омуты зрачков в окружении радужки глаз орехового цвета и следующие шутливые слова сразу стали глупыми и ненужными.
Тём потянулся к губам девушки, даже не думая, что сейчас опять поранится об острые зубки ведьмы, и пропал, выпав и из этой реальности.
Миг, когда они скатились с дивана под ноги ждущих своего счастливого часа невест, Тём не зафиксировал в памяти. Следующий миг, и Эшшу с рычанием срывает с него рубаху, а он чувствует под ладонями её плечи. И тут же её руки обхватывают его за спину, вминая кожу длинными коготками. Облегающие штанишки Эшшу полетели на кожаные брюки Тёма. Ещё миг, и быстро растущая кучка одежды на полу приняла в себя последнюю вещь…
— Солнышко моё, радость моя, — грудь под ладонью Тёма небольшая, горячая. Или это его ладонь такая горячая? Мыслей нет, есть только чувства и огромная, физически ощущаемая радость.
Стон, хриплый, насыщенный жаждой и страстью. Первый стон, услышанный Тёмом от Эшшу за всё время их знакомства, такой неожиданный и сводящий с ума. И тут же вкус крови во рту из прокушенной ведьмой губы. Но боли нет, её без остатка поглотила новая волна ощущений, мощным потоком вливающихся в сознание Тёма от растопыренных пальцев, заплутавших в разметавшейся гриве девичьих волос. И уже не разобрать у Тёма или Артёма смешиваются фантазии реала и реальность Файролла, превращаясь в единый пласт, становясь чем‑то значительно большим, чем каждый из этих миров.
Девочка моя, — низко, рычаще, глубоко, с движением навстречу и ничем не сдерживаемым желанием. И как выдох, встречный хрип — подтверждение:
— Твоя…
А потом было сладостное послевкусие после долгого безумства под подолами свадебных платьев, ставших их крышей и звездным небом. И два шепота на встречу в тишине:
— Надо же. А в этой жизни ведьмы тоже бывают девочками, — и длинный, счастливый смех Эшшу.
— Ну, какая ты ведьма. С таким лицом, как у тебя сейчас — ты ангел.
— Ну, прям, — ангел. Разве что твой, персональный.
— Мой, — Тём притянул девушку к себе. — Только мой.
— Браво, — тихий голос, раздавшийся из дальнего угла салона, заставил непрошенных посетителей, потерявшихся во времени и мирах, снова почувствовать, что мир обитаем.
— Вот уж не думала, что кто‑то из смертных так просто сумеет разрушить установленную мной на платье защиту. Ох, какая талантливая девочка. О месте в моем салоне говорить пока рано, но я приятно поражена. И два раза "браво!" за то представление, зрительницей которого я невольно стала.
Ближе из них двоих к тому дальнему углу, из которого с ними говорила Катрин, была Эшшу. Она первая и выглянула из естественного их укрытия, немного приподняв подол пышного белого платья орчанки, под который они с Тёмом в какой‑то момент скатились с диванчика.
Ведьма успела сказать только одно слово "ой", чтобы выдернуть Тёма из блаженного состояния.
И тут же под потолком вспыхнули свечи, а хозяйка спокойным, даже участливым голосом, продолжила разговор.
— Я спросил у Птицы: как ты летаешь, преодолевая силу притяжения? И птица ответила: Это Любовь поднимает Меня!
Это слова великого мудреца.
Мадам Катрин окинула взглядом непрошенных гостей, молча копошащихся под широкими юбками зеленокожей дивы, и закончила свою речь:
— Но, он был не мудрее того, кто придумал, как поймать силу Любви в магические накопители, — она посмотрела на горящие ровным белым огнем свечи. — Я рада вас видеть в своем салоне снова. Вы так хорошо зарядили давно требующие подпитки накопители, что вас впору не наказывать, а награждать.
Тём лихорадочно нашарил свои брюки и, сообразив, что под подолом их не оденешь, поднялся в полный рост, буркнул мадам через плечо: