И к Старику не мешало бы сгонять. Посоветоваться насчет места под возрождающийся Храм. Есть основания думать, что Старик не будет возражать, а ещё и помощь окажет если первый камень и первый алтарь будет заложен рядом с землями его поселка. Из всего виденного в Файролле и сведений, почерпнутых на форуме, Тём чаще всего мыслями возвращался к тому красивейшему озеру с двумя каскадными водопадиками, возле которого он провел один из первых месяцев в игре.
А ещё и Холм магов ждет. Там, правда, за пару дней не управишься. Много подготовительной работы. Всё таки организовать сто человек из разных команд посложнее, чем сто человек из одного клана.
Обдумывая, как оптимально расставить задания по порядку выполнения, Тём с невеселой усмешкой констатировал, что Файролл его не отпускает. И вместе с азартом и куражом игры в нем уже прочно обосновалось чувство долга по своим игровым обязательствам.
И сидит оно так глубоко, что умом твердо зная глупость подобных чувств перед условным набором цифр, достать и выковырять из себя установку на помощь Клаусу или виллисам у него не получается. Может потому что его жизнью всегда больше рулили чувства и интуиция, чем холодный расчет? А может потому, что нечто глубоко сидящее у него внутри знало и понимало в этой жизни больше, чем всезнающий ум.
Оставалось выбрать момент, когда нужно будет твердо сказать себе "Стоп. Перерыв!".
И, чуть ли не единственной точкой вне системы, к которой можно привязаться и разорвать круг, виделось обещание Эшшу вернуться в игру сразу после Нового года.
Надо только дождаться сумеречное солнце, сверить с ней дальнейшие планы, а там можно и перерыв делать.
Войдя в игру, Тём быстро просмотрел почту. Нужных ему писем, — от Хейгена и от Эшшу, увы, не было.
Всегда ожидаемыми и радующими были ещё два письма. От Глена и Игора. Тут повезло наполовину. Порадоваться удалось только одному, короткому и очень плотному письму от Игора.
"Тём, привет!
Не устаю благодарить тебя за интереснейший период моей игры в Файролле.
Жаль только, что он подходит к концу. Мизуки оказалась хорошим правителем, но редкой сукой. Вот уж не думал, что когда‑нибудь назову этим словом кошку.))
Это второй не игрок после Фроки Молота за создание которого я снимаю шляпу и мету пол её пером перед разработчиками игры из Радеона.
Через день — два мои драккары покинут Харжистан, так что для нашей встречи снова будет открыто двусторонее движение, а не только от меня к тебе.
P. S. Обязательно зайди в известный тебе торговый дом. Там твоим детишкам на молочишко уже ждет твоя доля в 30 000 монет от моего торговца Белым чаем. Север оказался не безнадежен в части конкуренции элю и неожиданно восприимчив к маркетинговым технологиям реала. Также тебя ждет малая доля в 70 000 монет от добычи моего хирда в Харжистане. Даже не парься- это действительно малая доля))."
Читая послание, Тём улыбнулся три раза. Сначала прозрению Игора по отношению к Мизуки, потом его тонкому проходу по запрету для норда посещать Харжистан и, напоследок, очень порадовало послесловие. Деньги были кстати. Впрочем, а когда было по — другому?
Сильно захотелось подробностей. Если даже в коротком письме ощущается плотность и накал событий, то, сколько же можно будет гребануть положительных эмоций, когда при встрече Игор распакует весь архив событий, начиная с отплытия его драккаров из Ольхара!
Те короткие заметки в письмах для Тёма по ходу его освободительно — захватительного рейда были не в счет. В них был драйв и намёки, по которым невозможно было сложить цельную картину возвращения Мизуки на трон.
Глен же вообще не считал необходимым или возможным для себя писать Тёму о Харжистане, а при встрече им было не до этих его воспоминаний.
Да и хотелось услышать не сухой отчет кланлидера, а дружеский живой рассказ, пусть даже слегка приукрашенный и пересыпанный солеными словцами.
Жаль, но придется потерпеть минимум три дня.
В списке первоочередных постновогодних дел Тём, после раздумий, поставил на первое место посещение Старика.
В качестве точки выхода из портала он выбрал Указующий перст. В этот раз у него не было необходимости забираться на однажды ставшую его спасением, площадку на макушке скалы.