— Спокойной ночи, красавицы!
Бабушка и внучка улеглись в согретую лиринийцем постель и почти сразу же уснули.
Милан выключил свет и подошел к окну. Город спал. Огни фонарей освещали пустынные улицы спального квартала Ташкента. Автострада проходила вдалеке, потому тишину ночи не нарушали звуки случайно проезжавших машин, как это было в другом доме, где он когда-то вот так же стоял на балконе девятого этажа в квартире Березеных.
Милан прошел вглубь комнаты, намереваясь присесть на один из еще не распакованных ящиков, как его взгляд остановился на книге, мягкая обложка которой матово поблескивала, отражая скудный свет фонаря, попадающий на нее из окна.
Милан взял книгу. Это оказался томик стихов Александра Блока.
— Интересно, — память выдала спрятанные глубоко в ее тайниках, давно не запрашиваемые данные об увлечениях Павла Курлясова. — Павел любил Блока…
«Я проснулся на мглистом рассвете
Неизвестно которого дня.
Спит она, улыбаясь, как дети,-
Ей пригрезился сон про меня», — всплыли, когда-то прочитанные человеком строки, и Милан подумал, как они сейчас близки ему.
Вот та женщина, которую любит он, которую любил Павел, и судьба которой в эти дни не ясна даже умеющему чувствовать интуитивно лиринийцу.
Милан вышел на кухню. Включил там свет, присел на подоконник и раскрыл книгу. На пол упал пожелтевший конверт, словно ждал, когда кто-то откроет книгу на этом месте и он, вылетев, как неокрепший птенец из гнезда, не справившись с крыльями, сядет на пол.
Милан поднял конверт. Прочитал одно единственное слово: «Ирочке». Перевернул. Конверт был запечатан, внутри него прощупывался лист бумаги. Что-то напрягло Милана. Чужая тайна, пролежав в забытьи два десятка лет, попала к нему в руки, интригуя и искушая. Но Милан справился с соблазном вскрыть конверт и прочитать, что за послание и от кого было написано его жене. Хотя, от кого, он догадывался. Читать больше не хотелось. Да и за окном посветлело. Кое-где в домах вспыхнул свет, раскрылись шторы. Люди впускали утро в свои квартиры, распахивая окна, вдыхая свежесть весны, совсем недавно сменившую зиму.
В комнате послышался шорох. Милан знал, что это Ирина. Она тихонько подошла к нему, обняла за талию, прижавшись щекой к спине. Муж погладил ее теплые руки, повернулся, поцеловал. Приветственные песни птиц, легкий ветерок, принесший запахи пробуждавшейся земли, розовый свет зари стали достойным аккомпанементом к мелодии счастья, без слов звучавшей в душе.
Вскоре проснулась Люда. Она вошла на кухню и еще сонными глазами уставилась на стоявших в обнимку Ирину и Милана.
— Что это вы тут делаете? — казалось, она искренне удивляется.
Ира подняла бросившийся в глаза томик стихов и показала внучке.
— Стихи читаем, — посмотрела на обложку, — Блока.
— А-а!
Люда осмотрела кухню. Увидела чайник в углу на ящике, взяла его, набрала воды. Хотела поставить на плиту, но спичек, чтобы зажечь огонь не увидела.
— У тебя, конечно, спичек нет… — она снова посмотрела на Милана.
— Там кнопка есть, огонь зажигается автоматически, землянка.
— Да?! — Люда засмеялась. Включила газ и поставила чайник.
Милан тем временем взял конверт, лежащий в углу подоконника, и протянул Ире.
— Нашел в книге.
— Что это? — Ира по цвету конверта догадалась, что он старый. Сердце екнуло.
Она взяла пожелтевший прямоугольник и вышла в комнату. Милан остался у окна. Он смотрел на голубеющее небо, но думы его были далеки от этого места. Нечто неумолимо грустное, непонятное, вызывающее чувство тревоги всплыло в сознании, вызывая желание бежать отсюда и подальше. Бежать назад, на Лирину, туда, где только иногда он погружался в прошлое, заметив тоскливый взгляд жены. Сейчас же ни одной светлой эмоции, ни одного восторженного чувства он не испытывал. Даже близость с Ириной отзывалась тихим голосом грусти, несмотря на открытость чувств, бьющих радостью обладания и торжеством любви.
«Надо заканчивать этот тяжелый визит. Да поскорее. Я чувствую, что и переговоры не дадут того результата на который мы рассчитываем. Ничего не изменилось на Земле. Я не вижу. Будущее — в тумане».
Мысли прервал зов Ветра. Милан сразу же отбросил свои терзания и ответил.
«Ветер. Я слушаю».
«Тебя ждут, Князь. Все готово к встрече. Обстановка дружелюбная. Мы сканируем людей. Многие защищены. Защита слабая. Есть страх. Есть корысть. Есть интерес. На закате официальная встреча. Тебе надо быть здесь».