— Отец, — начал Милан, переняв местное учтивое обращение к пожилому человеку у Саши, — нам надо поговорить… Я знаю, что вы охраняете… Я тот, кому эта вещь принадлежит.
Чабан смотрел на пришельца пристально, искры недоверия и даже ненависти сверкали в его глазах. Он слушал молча, не спешил задавать вопросы или ахать от восторга встречи. Восточный менталитет, выработанный веками и впитываемый с молоком матери, не позволял узбеку проявлять нетерпение. Он умел ждать, умел анализировать и умел слушать. Его сын, почувствовав себя свободным от чужой воли, хотел было кинуться на грабителя, как он решил для себя, но резкий окрик отца мгновенно остановил его. Он послушно встал за его спиной, не спуская глаз с чужака. Милан продолжал говорить, сжимая в руке лямки драгоценного рюкзака:
— Я прибыл с планеты Лирина, я — Хранитель сокровища. Ты знаешь, отец, что давным-давно его оставили здесь, в этой пещере, пришельцы с далеких миров и наказали твоим предкам никого не подпускать к нему до того момента, когда за ним не придет тот, кто сможет его взять. Я смог! — с этими словами Княжич вытянул в руке рюкзак.
Старик опустил глаза, в раздумье потеребил бороду. Потом, взглянув искоса, ответил:
— Ты все верно говоришь, но, чтобы я тебе поверил, ты должен показать, что у тебя в мешке и показать своими руками.
— А ты когда-нибудь видел то, что хранил? — не спеша открывать рюкзак, спросил Милан. — Твой сын сказал, что он хранитель сундука.
Чабан мельком взглянул за спину Княжича. Но Милан еще раньше почувствовал, как кто-то крадется сзади.
— Скажи своему сыну, чтобы подошел к тебе, снизу. Или я сам скажу ему!
— Аброр! — окликнул отец.
Одного кивка головы оказалось достаточно, чтобы сын понял. Он обошел Милана и, перепрыгнув через узкий сай, присоединился к своим. Старик молчал.
— Так что ты скажешь? — снова спросил Милан.
Сыновья напряглись, ожидая слов отца. То, что он скажет, должно решить будущее. Старый хранитель повернулся к только что подошедшему сыну и расспросил его о том, что произошло в пещере. Парень наклонился к отцу. Они разговаривали очень тихо. Старик кивал головой, поджав губы: то ли соглашаясь, то ли удивляясь — на его лице не отражалось истинных чувств.
Когда парень закончил рассказ, чабан, наконец, обратился к Милану:
— Сундук — это обман. Камень давно лежит за ним. Теперь ты знаешь, но, когда ты взял его, ты не знал. Если ты тот, за кого себя выдаешь, ответь: почему?
— Меня привело сюда не только знание, но и чутье. Только Хранитель может чувствовать … сокровище. Если бы я не был им, то и не распознал бы обман.
Чабан не спешил с ответом, анализируя слова пришельца. Милан молчал. День шел на убыль. Оставаться здесь еще на одну ночь не позволяло время. Астероид приближался, а с ним и корабль лиринийцев. И Княжич решился.
— Я понимаю вас, я понимаю, что поверить мне вот так сразу трудно. Я покажу вам то, что забрал, и пусть каждый из вас попробует дотронуться до него. Это и будет проверкой. Но потом, отец, ты расскажешь мне, кто и когда приходил за этим сокровищем, — Милан показал глазами на рюкзак.
Сказав это, он присел на корточки, развязал бечевку рюкзака. Три охранника встали полукругом. Милан раскрыл мешок пошире и опустил в него руки. Все замерли. Княжич осторожно достал Кристалл. Часть глины и обрывки древней ткани уже осыпались с него, обнажив неровные грани. Милан встал, вытянув Кристалл вперед. Яркими всполохами заиграл на нем солнечный свет, ослепив узбеков. Они прикрыли глаза ладонями, но продолжали смотреть на чудо сквозь пальцы, сощурившись и чуть опустив голову.
— Подойди, отец! — голос Хранителя прозвучал твердо, но без гипнотического приказа.
Аксакал, не отрывая руки от лица, приблизился.
— Протяни руку и дотронься до него!
Чабан так и сделал. Он протянул руку, но дотронуться не успел. Кристалл ответил на жест человека яркой вспышкой. Одновременно старика отбросило назад. Он упал, и его дети, оба, сразу же подбежали к нему. Помогая отцу подняться, они с опаской поглядывали на Кристалл, который продолжал игру с солнцем, сверкая и искрясь, словно почувствовав свободу после многовекового заточения.
— Вы хотите прикоснуться к нему? — спросил Милан, на что парни отрицательно покачали головой.
Тогда Милан спрятал Кристалл в рюкзак, потуже затянув бечевку.
— Теперь вы верите мне?
Охранники опустили головы, приложив при этом правую руку к сердцу, что означало глубокое почтение и уважение.