— Ну, я пошел… Не беспокойтесь, я знаю, что делаю. Главное, чтобы вы не опоздали, и мы встретились в нужный час, — он подошел к Саше и внимательно посмотрел в его глаза. В этот момент Милан знал, что они больше никогда не увидятся, и потому мысленно прощался с человеком, подарившим ему часть своей жизни. Он протянул ему руку:
— Ну, пока, Саша! — ему хотелось сказать «прощай», но это могло осложнить ситуацию.
Мужчины пожали друг другу руки. Подошла Катя. Сняла очки. В ее глазах Милан увидел не только беспокойство женщины, но и боль, страх за него. Она смотрела не мигая, ее взгляд говорил о смешанных чувствах, о терзаниях, которые она испытывала, выбрав когда-то из двух друзей одного, зная, что и другой любит ее всем сердцем, но ради дружбы, останется в стороне.
— Паша, — Катя хотела сказать что-то ласковое, хорошее, но на глаза навернулись слезы, и она замолчала, продолжая смотреть на него, словно чувствовала опасность и не знала, как ей остановить Павла.
Милан приобнял Катю, поцеловал в щеку, ощутив запах пыли, которой покрылась ее косынка.
— Катюша, не волнуйся, все будет хорошо, поверь мне! — И тихо шепнул ей на ухо: — Я буду ждать тебя, очень… Все, пора! Ирина, пока! — Милан помахал ей рукой, отметив, как хороша девушка в голубой шифоновой косыночке, как ладно сидят на ней тугие джинсы. Он даже залюбовался ею. Что-то екнуло в сердце, что-то промелькнуло невнятной тенью. Но Княжич торопился, и всплеск чувств потонул в мыслях о предстоящей встрече со своими. Его миссия подходила к концу. Пока все шло гладко, но осторожность, заставляющая быть особо бдительным, держала его в напряжении. Милан ускорил шаг и больше не оглядывался.
Он услышал, как заворковала машина Саши, как она поехала, удаляясь все дальше. Наконец, ее звук растворился в пространстве, и лишь голос пустыни поскрипыванием песка под ногами сопровождал лиринийца на Земле.
Княжич шел до тех пор, пока мог что-то видеть. Его расчеты оказались верными. Уже в темноте, когда Млечный Путь осветил дорогу Лебедю, летящему по нему из века в век, Милан различил очертания разрушенных домов и печной трубы, памятником заброшенности уходящей в небо и освещенной молодым месяцем, как люди называли спутник Земли в первую фазу его появления. Еще совсем недавно здесь кипела жизнь. Но люди покинули свои жилища, как только высох колодец. Вода ушла из него, а без нее жизнь в сердце пустыни стала невозможной.
Милан устроился на ночлег в доме, глиняные стены которого защищали от колючего пустынного ветра, а вместо крыши над головой раскинулся широкий небесный простор. Княжич смотрел на звездное небо, погружаясь в него сознанием, а память воскрешала картину за картиной, воссоздавая родные образы созвездий неба Лирины — такой далекой от Земли планеты, что затерялась в скоплении звезд, украшающих чужое небо.
Впервые за время жизни на Земле, Милан оказался один на один с ее природой. Он чувствовал себя свободным, ему хотелось встать и, расправив руки, крикнуть: «Земля! Я — житель Лирины, восхищаюсь тобой! Я видел тебя, я знаю, как ты прекрасна и я донесу свои чувства до моего народа».
Милан уснул, крепко сжимая в руках Кристалл Силы, укутанный в ткань. Только эту ночь и еще один день осталось лиринийцу продержаться на Земле до прибытия корабля. А там… там недалеко и до встречи с отцом, который ждет его, своего единственного сына — хранителя и наследника.
Ира спала тревожно. Непривычная обстановка, чужие люди со старыми порядками, которым пришлось подчиниться и им, жителям современного города, непонятно зачем приехавших в пустыню в то время, когда все ее обитатели впадают в спячку, а растения заканчивают один из периодов вегетации. Смотритель мазара, в котором покоится прах мусульманского святого, жил рядом, со своей семьей. Они учтиво приняли гостей, но не могли скрыть своего удивления их желанию отправиться в пустыню летом. Саша объяснил, что они ученые, физики, хотят наблюдать за падением астероида, приближение которого ожидает весь мир. Поверил ли Саше хозяин этих мест, нет ли, но кров предоставил. Ира с матерью отправились спать на женскую половину дома, а Саше постелили в гостевой части.
Ночь подходила к концу, небо зарделось на востоке, пролив пурпурную краску на пески. Ира вышла во двор, поежилась от утренней прохлады и направилась к глиняному домику, что стоял чуть поодаль. Справив нужду, она также быстро вернулась к дому, но дорогу внутрь ей преградила незнакомая женщина. Она стояла, облокотившись на дверной косяк, с интересом рассматривая девушку. Женщина не была местной жительницей, и Ира не видела ее вечером за ужином. Что-то зловещее мелькнуло в ее глазах, когда она с ухмылкой заговорила. Девочка слышала слова, но не слышала голос женщины. Она просто понимала то, что она беззвучно говорит, и видела ее презрительную усмешку.