— Вот и хорошо, лучше тебе этого не видеть, — Княжич встал и повернулся к великанам.
Огромные, раза в полтора выше него, представители расы иреносов впечатляли своей мощью и силой. Они держали Фани на лучах красной энергии, как пушинку. Жалость подкатила к сердцу Милана при виде ее беспомощно поникшего тела. Но, если бы не вдруг появившиеся Стражи Вселенной, миссию которых по решению Лиги Разумных Миров Вселенной несли иреносы, то ни его, ни Ири сейчас уже не было. Они распались бы на мириады клеток и растворились в песках земной пустыни. Княжич не расспрашивал Стражей о том, как и почему они здесь оказались — он не имел на это права. Он стоял и ждал, что будет дальше. Фани нарушила главную заповедь Кодекса Чести всех рас и народов Вселенной — не причиняй вред разумному! Не говоря уже о других преступлениях, совершенных отчаянной ведийкой за свою жизнь. Так было суждено, что именно на Земле правосудие настигло ее.
Патрульный корабль Стражей материализовался в пустыне как раз в тот момент, когда Фани навела на Милана и Ирину аннигилятор. Скорее всего, иреносы наблюдали за ними, оставаясь вне поля зрения до тех пор, пока не возникла явная угроза жизни человека и лиринийца. Возможно, они наблюдали и за Миланом все время его пребывания на Земле. Но никто ему об этом не расскажет. Сейчас он стоял и ждал, что предпримут Стражи в отношении его самого.
Корабль иреносов находился в стороне от такыра, между двумя барханами, над которыми поднялась туча песка, когда он появился там. Стражи по команде, услышанной только ими, переместились к своему кораблю, не совершая ни одного движения. Иреносы умели двигаться в пространстве, исчезая из одного места и появляясь в другом за считанные мгновения. Только запах озона и сила раздвигаемого пространства, стремящегося вернуться в свои рамки, волной проходили по воздуху.
Нижняя часть корабля Стражей раскрылась: две створки разошлись в стороны, открывая довольно-таки просторное помещение, куда и поместили преступницу, вставив излучатели в боковые крепления. В последний раз Милан видел Фани, все также висящую на лучах. Ее разум был заблокирован, и ни одна мысль не могла ни войти в него, ни выйти. Душевная боль от жалкого вида любимой женщины, заставила Милана сжать челюсти, чтобы не дать чувствам вырваться.
«Любимая… милая… прости… Прости меня, Фани… Все!» — Милан взял себя в руки. Любовь и разум — два несовместимых понятия. На этот раз разум восторжествовал, и Княжич сумел побороть в себе боль, оставив на память о прекрасной ведийке сладость их единственной ночи любви.
— Князь Лирины! — услышал Милан громогласный голос: настолько громкий, что он оглушил, затуманил, не дав разобраться, звучит ли он в голове или в пространстве.
Милан сжал виски. Кровь пульсировала в них с такой силой, что, казалось, сейчас прорвет тонкую ткань сосудов и выплеснется наружу.
— Князь Лирины! — теперь голос звучал ближе и, хоть громко, но в пределах допустимых возможностей восприятия силы звука лиринийцем.
Милан опустил руки и, подняв голову, увидел перед собой одного из иреносов. Его лицо имело совершенную форму, как и вся голова. Совершенную не в смысле — красивую, как у жителей Лирины, а предельно функциональную, без излишеств. Выступая вперед крутой дугой овала, передняя часть головы переходила в почти плоскую линию затылка. Все необходимые для внешнего общения атрибуты лица имелись, но они не разделялись, а плавно переходили один в другой. Высокий лоб заканчивался проемами для глаз, которые безо всяких кожных складок гранеными шарами вращались по всем направлениям. Глаз имел защитную роговицу — непроницаемую для света и мусора, — которая закрывала его при необходимости. Как сейчас, например: солнце светило справа, слепя глаза, и роговицы на треть прикрывали их тоже справа. Иренос мог таким образом закрывать то один, то другой глаз, а то и сразу два. Как ему было удобно. Чуть ниже глазных проемов, посередине лица, едва выдающимся бугорком находился нос, в аналогии с привычным атрибутом части лица лиринийца. Дыхательные отверстия, направленные книзу, обозначились двумя полукружьями. Под ними шириной во весь лицевой овал обозначились мощные челюсти, прикрытые сомкнутыми кожными складками. Милан не мог разглядеть, есть ли у иреноса зубы. Но, когда тот заговорил, размыкая челюсти, то блеснули две белые полосы сплошной костяной пластины.
— Князь Лирины! Мы знаем о твоей тайной миссии. Ты нарушил Закон о посещении планет, не входящих в состав Лиги. Мы знаем о похищении ценного артефакта ведийкой Фани Монигран, и о том, что ты забрал с Земли. Это не является собственностью планеты и ее жителей, а принадлежит Вселенной и само упало на вашу планету, а так же было отправлено для хранения на Землю в то время, когда Закон о запрещении помещения каких-либо тел или объектов на другие планеты не был принят. Потому мы оставляем тебя здесь. Ты получишь вызов в Совет Лиги по возвращении на Лирину. Твоя судьба будет зависеть от дальнейшей судьбы землян, которых ты привлек для осуществления своей миссии.