Милан слушал приговор молча, всматриваясь в глаза Стража. То, что он назвал Милана не Княжич, а Князь, насторожило. Страж не мог ошибиться. Значит, пока он был на Земле, что-то случилось с отцом…
— Ты — Князь, — прежде чем удалиться, сказал иренос, — твой отец — Князь. Он жив, если ты думаешь об этом.
— Но… как тогда понимать твое обращение? — не понял Милан.
Воздух между инопланетянами колыхнулся. Тонкий запах свежести испугал лиринийца.
— Подожди! Объясни! — взмолился он.
— Все просто, Князь, Время — категория непостоянная. Оно всегда в движении: на Земле, на Лирине, на Иреносисе…
Страж переместился на корабль, следы его ботинок, отпечатанные на такыре, засыпал песок, поднятый ветром. Раздался гул, волна энергии сбила Милана с ног; спустя мгновение на него дождем упал песок, с шуршанием опускаясь на спину, голову, ноги. Когда Милан поднялся на колени и посмотрел на барханы за такыром, он не увидел там ничего, кроме гор желтого песка, золотом оттеняющие бирюзу неба.
— Ири! Я не могу ответить на все твои вопросы! — Милан решительно встал.
— Почему? — не унималась Ира.
— Потому что у меня нет времени!
Они уже битый час сидели под ажурным деревцем саксаула, которое нашли недалеко от такыра, и разговаривали о мироустройстве Вселенной.
Когда Ира очнулась, то ни Фани, ни иреносов не было. Милан разбудил девушку после того, как сам пришел в себя. Ира вспомнила инопланетян, красивую и злую женщину и Павла, разговаривавшего с ней на незнакомом языке. Осознав, что она в безопасности и что дядя Паша имеет прямое отношение и к ее похищению, и к появлению лысых гигантов, Ира, не в силах сдержать любопытство, засыпала Милана вопросами. Но первое, что она спросила, это как его на самом деле зовут. Милан удивился, как быстро землянка провела логическую цепочку и вычислила, кто он есть на самом деле.
— Вставай, Ирина, нам нужно идти! — Милан надел рюкзак, в глубине которого покоился драгоценный Кристалл.
Солнце жарило так, что даже загорелая кожа, казалось бы, привыкшая к его обжигающим лучам, реагировала болью на их прямое попадание.
— Дядь Паш… Милан, я не могу так! — взмолилась Ира. — Посмотри, у меня уже волдыри появились! Я сгорю! И глаза слепит, сил нет!
Милан посмотрел на обнаженные плечи девушки. Розовый топик прикрывал только грудь и часть спины. Плечи и руки Ирины оказались под прямыми лучами солнца. Да и голова не прикрыта, так можно и солнечный удар получить.
— Был бы сейчас у меня кич…, - с сожалением сказал Милан.
— Что такое «кич»? — тут же переспросила Ира.
— Плащ, накидка — что-то в этом роде, — Княжич снял рюкзак и пошарил внутри. — Вот! — он достал кусок ткани, которым вчера сам прикрывал голову. — Возьми!
— А ты? — Ира заметила, что лицо инопланетянина покраснело. Но хоть руки были защищены длинными рукавами рубашки.
— Ничего, я как-нибудь обойдусь.
Ира взяла ткань, примерилась и оторвала от нее кусок. Получился шарф.
— На, обвяжи голову, а то не дойдешь до своего корабля. А я тебя не унесу.
Милан рассмеялся. Ирина оказалась куда смышленей и интересней, чем он думал. Когда она еще лежала в забытьи под действием гипноза, он с ужасом представлял истерику, которая с ней может случиться, когда она очнется. Но вместо криков и плача, она засыпала его вопросами. И конца им не было.
— Не так, дай я помогу, — девушка приподнялась на цыпочках, но все равно не смогла дотянуться до головы Милана. Он присел. — Угу, так лучше. — Она обвязала его голову так, что получился тюрбан. Отошла немного и, любуясь своей работой, довольно сказала: — Почти аксакал! Бороды не хватает!
— Спасибо! Пошли!
Набросив платок на голову, да так, что и лицо оказалось прикрытым тканью, Ира пошла рядом с Миланом. Они обогнули невысокий бархан. Впереди, насколько хватало глаз, раскинулась пустыня. Линия горизонта разделяла белесое от жара небо и пестрый, как палитра художника, ландшафт. Песчаные барханы сменялись изрезанными ветром и дождем каменистыми участками красного кирпичного цвета. Тени в углублениях добавляли полутона оттенков желтого и светло-коричневого вперемежку с оранжевым на ярко освещенных возвышениях. Местами виднелись засохшие кустики полыни и верблюжьей колючки, а рощица корявого саксаула, к которой они направлялись, казалась мертвым лесом из сказки о похищенной фее.