Когда представление окончилось, иренос вызвал Милана, так и стоявшего, пока Правитель Собоны проецировал изображения из своей головы.
— Ничего не говори, — предостерег отец, ухватив его за руку. Милан услышал, но ушел не отвечая.
Спускаясь вниз с верхнего яруса, где они с отцом сидели, Милан мыслями снова оказался на Земле. Перед его взором промелькнула Катя, с волос которой слетали лепестки цветов и стебельки трав, Павел с Джеком в скафандрах в открытом космосе у своей станции, Профессор Даринов с хитрым прищуром глаз, в которых светились искорки смеха.
Когда Милан подключился к проектору, на экране пошла череда дивных земных пейзажей, улыбающиеся лица друзей, медицинское оборудование Центра космических исследований и Ирина — ее лицо в веснушках, задержалось на экране дольше всех.
— Эта землянка обладает даром телепатии, но сама не знает об этом, — громко сказал Милан во всеуслышание. — Доказательств нет, к сожалению…
Княжич снял обруч и экран погас.
— Мнения, — громогласно сказал иренос, и снова воздух вокруг загудел.
Члены Совета Лиги пришли к выводу, что доказательства лиринийца ближе к действительности, хотя бы потому, что они более свежие по времени. При Совете создали комиссию по Земле, а заодно и по паразитарным расам Вселенной. Душа Милана ликовала. Он почувствовал, что его мечта о повторном посещении Земли близка к осуществлению. Он еще не знал, как будут развиваться дальнейшие события, но предчувствие хорошего конца укоренилось в его разуме.
Заседание Совета не обошлось без скандала, который попытались разогреть собо.
— Почему мы должны подчиняться этим… иреносам? — выражая свое несогласие принятым решением, заскулил Правитель Собоны.
Глава Совета ответил вслух:
— Время еще не пришло. Иреносы могут жить без Лиги, Лига без иреносов — нет! Но время изменит действительность. Скоро!
— И почему Глава Совета опустил вопрос о наказании Правителя Лирины? — не унимался собо. — Или всем теперь можно летать куда вздумается?
— Лирина наказана, не нами — пиратами, — ответил иренос, — или кто-то хочет большего наказания для лиринийцев?
В зале воцарилась тишина. Глава Совета уловил все мнения и объявил:
— Нет. Я тоже думаю, что Правитель Лирины сделал выводы на будущее. Заседание закрыто.
«Княжич Лирины! Ты можешь остаться на Иреносисе, — услышал Милан обращение к себе лично, — твой путь к знаниям открыт».
Первое, что почувствовал Милан от такого предложения, была радость, но вслед за ней пришла тревога. Ему предстояло сделать выбор и прямо сейчас. Принять решение, от которого зависело его будущее и не только.
— Отец, я получил приглашение от иреносов остаться на планете и учиться. Скажи, ты бы одобрил мое согласие?
Князь в ответ посмотрел в глаза сыну. Он увидел, как они вспыхнули, как засветились.
— Рано или поздно ты все равно покинешь родной дом. В тебе горит жажда познания мира. Видимо, иренос знает об этом. Я не возражаю. Решение за тобой. Но помни, привыкнуть к обществу, жизнь которого построена совершенно иначе, чем лиринийская, непросто, особенно с существами, чье мышление не поддается нашему пониманию.
— Спасибо, отец, я запомню!
— Будь всегда настороже! — Князь волновался. Он видел, что сын полон азарта.
— Все будет хорошо, Князь! — вмешался иренос. — Княжич вернется на Лирину!
— Я верю тебе! — ответил Князь, то ли Милану, то ли иреносу.
Промозглый дождь лил и лил с темного неба над планетой. Оставшись один, Милан почувствовал себя брошенным. Проводив Княжича до здания, где ему выделили комнату, иреносы вообще исчезли из его жизни. Скромное убранство помещения не создавало в ней уюта и, просидев у окна день в ожидании кого-либо или чего-либо, Милан не выдержал и вышел в город.
Главный город иреносов продолжал тонуть в серости, поглощая влагу, захлебываясь в ней, но жадно впитывая ее колодцами и каналами, во множестве разбросанными и растянувшимися по улицам. Как только Милан вышел из здания, его захватил метеорный поток проносившихся мимо иреносов. Не замечая ни одной фигуры, не имея возможности видеть облик разумных существ, Милан чувствовал их силу, пробивающую его призрачную защиту во всех направлениях. Потоки информации пронизывали пространство стремительными ветрами, и не было от них спасения. Тошнота подкатила к горлу, в голове образовался хаос, собственные мысли разрывались в клочья, не успевая создать образ. Милан обхватил голову руками и сел на корточки. В другом мире его можно было принять за сумасшедшего, потерявшего способность мыслить, рассуждать и принимать решение. В мире иреносов любой разум вызывал уважение.