— Надо было закрыть глаза, я говорил! Сиди так. Или спи. Я вернусь завтра. Ты получил ответ на свой вопрос?
— Н-не знаю…
— Думай. Завтра скажешь.
Купол Дома Совета Лиги Разумных Миров Вселенной не сиял, как в тот раз, когда Княжич подлетал к нему вместе с отцом. Несмелые лучи света, прорвавшись сквозь нагромождение туч, играли на каплях влаги, не успевших высохнуть. Погода на Иреносисе редко баловала жителей планеты ясными днями и потому все прохожие в этот день двигались медленно, впитывая в себя тепло дневной звезды. Милан впервые увидел много иреносов сразу. Они бродили внизу между каналами, сбирающими воды ненастья, и гладкие головы жителей планеты поблескивали, как и лужи, отражающие свет.
Ветер, как и обещал, пришел утром. Милан успел проснуться и с опаской открыл глаза. Острой боли не было, но глаза сами собой сощурились, изменив внешность Княжича.
— Ты другой, — вместо приветствия сказал Ветер.
— Ты имеешь в виду глаза?
— И глаза тоже, — туманно ответил иренос, — идем, нас ждут.
Милан начал привыкать к неопределенности фраз тех, с кем ему пришлось общаться из представителей этой странной расы и, не досаждая вопросами, пошел вслед за своим новым другом.
В Доме Совета было тихо. Нельзя сказать, что там никого не было, потому как чьи-то торопливые тени мелькали то тут, то там, но в залах не слышалась речь разумных: ни шепота, ни смеха, ни удивленных или радостных возгласов. Милана встретил Ящер — так Княжич окрестил Главу Совета.
Молча поклонившись друг другу, представители двух рас прошли в одно из помещений Дома.
«Зал обсуждений» — подумал Княжич и вспомнил аурное свечение вокруг головы отца, когда тот сидел на своем стуле с ажурной спинкой.
Кабинет Ящера отличался предельной функциональностью. Что продолжало поражать Милана, так это материалы, которые иреносы использовали и для возведения зданий, и для оформления интерьеров. Кресла, как и скамьи в зале под куполом, принимали форму тела садящегося в них, создавая тем самым ощущение уюта для любого индивида любой расы Вселенной. Исключая, конечно, тех, кто не ходил на ногах, а летал или плавал. Но такие, как, например, нифы, избегали любого рода заседаний.
— Ты желаешь много знать, страх не свойственен тебе, порочные чувства вроде обиды, проходят мимо тебя, — без всяких предисловий начал Ящер, — у тебя, Княжич Лирины, есть будущее. Один эпизод тебе показал сопровождающий — Ветер, на твоем языке. Ты все понял?
— Да, — Милан сказал правду. Он разобрался в разных определениях времени и понял, что для одного индивида Время — это его жизнь, и есть только две точки, ограничивающие путь — начало и конец. Относительно кого-либо другого Время имеет три понятия — прошлое, настоящее и будущее, — но они придуманы для того, чтобы лучше ориентироваться в пространстве. Попросту, определяют направление движения. То, что Ветер показал Милану в конце путешествия по времени, было будущее, связывающее их вместе.
— Одно представление ошибочно — среди иреносов есть такие, кто не поможет. Не пренебрегай советом отца и не задавай вопросов. Ветер — друг. Запомни его и научись отличать. Путешествуй по Иреносису в транспорте — пузырь защищен от внешних ветров. Учись, Княжич Лирины! Иди!
Милан встал, поклонился и направился к выходу, но замедлил шаг. В спину ему прозвучало:
— Наберись терпения! — Ящер помедлил и, когда Милан развернулся вполоборота, добавил: — Дальше будут далекие миры. Потом Земля — испытание тебе.
Больше Княжич ничего не услышал. Незримая сила толкнула его и, повинуясь ей, он покинул Дом Совета Лиги.
Этот день стал значимым в судьбе Милана. Вопрос «Что делать?» больше не стоял перед ним. Собирая знания, как урожай, он все больше проникался любовью к Миру. И все увереннее отстаивал свою позицию в отношении рас, медленно идущих по пути прогресса. Ветер везде следовал за лиринийцем тенью, открывая тайны, доступные, как казалось сначала, только иреносам. Милан научился мыслить быстро, заглядывать в будущее на шаг вперед, поражая интуицией даже иреносов. Но один вопрос оставался для него неразрешимым: сама жизнь, ее строго отмеренный срок.
Навещая отца, он видел, как печать старости меняла его облик. Кристалл продолжал дарить живительную энергию, но ничто не может противостоять естественным процессам организма живого существа. Сила Кристалла лишь отодвигала неминуемый конец. Милан знал, что прожив отпущенный срока и он, как и все стареющие лиринийцы, будет вынужден сидеть в Доме Кристалла, получая долю молодости, чтобы пережить предстоящий день.